Господи, какой же он все-таки… Так странно, так непостижимо, как в нем уживаются совершенно детская порывистость и истинно мужская основательность, распиздяйство и необычайная серьезность, непостоянство и удивительная надежность. С ним как на качелях. Захватывает дух. А вот страха нет. Зато есть уверенность, что как бы там ни было, даже если ты с этих самых качелей слетишь — он подхватит.
— Не смотри на меня так, — хищно улыбается Бекетов, окидывая жадным взглядом мою тушку в лосинах и открывающем живот топе, — не то до тренировки дело не дойдет.
— Тогда начнем? — становлюсь в стойку, сжав руки в кулаки. Лицо делаю максимально серьезным, хотя губы так и норовят расползтись в широкой улыбке. Сергей закатывает глаза.
— Ты же не думаешь, что мы сразу начинаем с махача?
— А с чего тогда?
— Любая наша тренировка начинается с разминки.
Бекетов отходит к стеллажам вдоль стены, на которых разложены всякие нужные штуки. Берет скакалку. Мышцы в глубоких вырезах борцовки перекатываются, вызывая у меня обильное слюноотделение.
— Давай.
— Что давать?
— Прыгай.
Сергей отдает мне скакалку, берет другую и, показывая мне наглядный пример, начинает с удивительной для такой массы тела лёгкостью скакать. Скакать то медленно, то очень быстро, то на правой ноге, то на левой, то скрещивая скакалку, то дважды ее прокручивая. В общем, выделываясь по максимуму и играя мышцами. Красивыми такими, блестящими от испарины, очень быстро покрывшей каждый миллиметр его изумительного тела.
Закидываю скакалку за спину. Сколько он уже скачет? И даже дыхание не сбилось. Да я через минуту уже буду задыхаться… Прыг-прыг. Вот! Говорила же. Даже спортивный топ не спасает. Вдруг все звуки в зале стихают.
— Сара, детка…
Замираю перепуганным зайчонком. А я что? Я просто, блин, разминаюсь. Что так на меня смотреть?
— А?
— Иди ко мне.
Говорит «иди ко мне», а на деле сам наступает. Я испуганно пячусь.
— Зачем? Я еще не успела размяться.