С головой ухожу в программу учета, но краем сознания нет-нет да и вспоминаю о том, как было хорошо, когда я пекла свои тортики дома. Очень я скучаю по тому времени. Славные были денечки.
Предвкушение того, что скоро я закончу с формальностями и убегу на производство, несколько поднимает настроение. Вот только откорректирую следующую поставку, и… Свет в каморке гаснет прежде, чем я успеваю рассмотреть, кто ко мне вломился. Я вскакиваю и тут же оказываюсь прижатой к прохладной стене щекой.
— Ну что, попалась? — ухо обжигает чье-то тяжелое дыхание.
— Эй! Ты что, язык проглотила? А в переписке такой смелой была.
Я все-таки выныриваю из смыкающегося над головой кошмара и делаю один-единственный вдох. Воздух врывается в легкие с хрипом и бульканьем. В груди огненным цветком распускается боль.
— Да что с тобой? Ничего я тебе не сделаю. Только фотки удали. Я же нормально просил.
Одновременно с тем, как до меня доходит сказанное, дверь таки открывается, и включается свет.
— Сара? У тебя все в порядке? — Слышу голос Анечки — моей лучшей баристы. Не оборачиваясь, не хочу, чтобы кто-либо видел меня настолько испуганной, трясу головой.
— П-принеси мне в-воды. П-пожалуйста. Хотя нет! Не уходи… — каким-то чудом нахожу в себе силы оторваться от стены и обернуться.
— Может, вызвать полицию?
— Нет. Не надо. Мужчина уже уходит. Да? — мой голос все еще дрожит, и сказанное звучит совсем не так, как мне бы того хотелось, но что уж? Я и правда очень напугана. Все внутри колотится. Каждая, блин, клеточка.
— Я… Черт. Охренеть.
— Дверь там! — выпячиваю вперед подбородок в надежде, что тестостероновый псих не заметит, как у меня дрожат губы.
— Офигеть, — будто меня не слыша, повторяет он. И вместо того, чтобы уйти, как было бы сейчас правильно, подходит ближе, поднимает свою лапищу (рукой это вряд ли можно назвать) и касается моей щеки. — О-фи-геть… Ты какую-то пластику сделала? Или… Как?
Я резко дергаю головой, стряхивая с себя его пальцы."
"— Я все-таки вызову ментов, — угрожает Анечка.