Пиппа, не глядя на него, прокралась мимо своего обычного места и устроилась в самом конце классной комнаты.
Урок казался бесконечным. Часы на стене словно издевались над Пиппой, а она поглядывала на них часто – куда угодно, только не на Эллиота. На него – просто не могла. Даже воздух казался вязким; она буквально задыхалась.
– Интересный факт, – произнес Эллиот. – Около шести лет назад были опубликованы дневники Александра Мясникова, одного из личных врачей Сталина. Мясников писал, что Сталин страдал заболеванием мозга, которое могло негативно повлиять на способность к принятию решений и стать причиной паранойи.
Звонок на перемену прервал его.
Пиппа вскочила со стула. Когда Эллиот произнес «дневники», у нее в голове что-то щелкнуло. Она повторила слово еще и еще раз. И все стало на свои места."
"Одноклассники побросали в рюкзаки книги и тетради и потянулись к выходу. Пиппа, сидящая в последнем ряду и «как бы хромая», замешкалась.
– Постой, Пиппа, – остановил ее голос Эллиота.
Она неохотно подчинилась.
– Как прошел экзамен?
– О, все хорошо.
– Я рад, – улыбнулся он. – Теперь можешь расслабиться.
Пиппа выдавила в ответ неискреннюю улыбку и поковыляла в коридор. Оказавшись вне поля зрения Эллиота, она бросила хромать и перешла на бег. Последним уроком в расписании значилась политология, но она забила на нее. Произнесенное Эллиотом слово будто преследовало ее по пятам. Дневники. Пиппа перевела дух, только захлопнув за собой дверцу машины и взявшись за рычаг переключения скоростей.
Глава сорок четвертая
– Пип, что ты здесь делаешь? – Наоми стояла на пороге. – Разве ты не должна быть в школе?
– У меня сейчас окно, – ответила Пиппа, пытаясь отдышаться. – Мне нужно срочно задать тебе один вопрос.
– Пип, с тобой все в порядке?
– Ты ведь посещала психотерапевта после смерти матери? – выпалила Пиппа. Сейчас ей было не до учтивости. – Из-за депрессии и тревожности?
Наоми недоуменно посмотрела на Пиппу; ее глаза заблестели.
– Да.
– И твой доктор велел тебе вести дневник?
Наоми кивнула.
– Это хороший способ управлять стрессом. Мне помогло. Я вела дневник с семнадцати лет.
– И о том ДТП ты писала?
Наоми уставилась на нее, прищурившись.
– Конечно, я обо всем писала. Такое потрясение, и ни с кем нельзя поделиться. Но моего дневника никто не видел.
Пиппа облегченно выдохнула и поторопилась прикрыть рот ладонью.
– Ты, наверное, хотела спросить, как тот человек узнал о ДТП? – Наоми покачала головой. – Нет, это невозможно.