Сила бушевала на кончиках его пальцев. Настоящая сила. Его собственная. Та, ради которой он веками шел по тропам Безымянного Мира. Не заемная. Настоящая.
Сила Терны — всего окружающего его мира. И сила души — его души.
Он соединил их воедино и взмахнул мечом, порождая ураган ледяных ветров. Те обрушились на волка, ломая его броню, задувая пламя мрака, круша кости и рассекая плоть древнего ужаса.
— Невозможно! — кричал Феденрир, скуля под давлением чужой силы. — Такого не может быть!
Хаджар же, выдохнув, прислушался к ветру и сделал шаг вперед.
Тот, буквально исчезая под давлением режущих плоть ветров, вдруг посмотрел как-то иначе на своего противника.
— Ты… — протянул он сквозь скулеж и кровавые хрипи. — Я узнал те…
— Достаточно, — пресек Хаджар и вытянул перед собой Синий Клинок.
Очередной поток ветра сорвался вспышкой грациозной молнии и пронзил Феденрира, раз и навсегда развеивая Пожирателя Звезд, оставив после него лишь черный песок.
Хаджар же опустился на землю, где около саней стояла молодая девушка, а позади неё — постепенно исчезавшие бутоны цветов, еще не успевшие заледенеть.
И одного взгляда на неё было достаточно, чтобы опознать Гвел.
Она уже водрузила на сани Албадурта, Шакха и Артеуса. Спокойно и безмятежно. Будто вокруг ничего и не происходило.
— Я позабочусь о них, — прошептала она генералу.
Тот кивнул.
— А теперь, — проклятая жрица судьбы отодвинулась в сторону.
Хаджар подошел к товарищам.
Албадурт первым протянул ему свою руку — единственную уцелевшую конечность.
— Я выкую себе протезы из местной стали, Хаджар-дан, — прогудел, сплевывая кровью, подгорный воин. — И когда придет время, явлюсь на твой зов, где бы ты ни был, мой друг.
— Я буду ждать тебя, — ответил Хаджар.
— Агх, — прохрипел Шакх. — проклятье, варвар! Ну почему всегда так… проклятье… ну ладно, хотя бы пару веков твою поганую рожу видеть не буду. Но, видят Вечерние Звезды, я не позволю, чтобы этот карлик смылся куда-то от меня пока я не набил и его морду! Так что жди нас вместе.
Хаджар кивнул.
Артеус провел посохом по земле и ледяные вихри соткались в форме снежных волков, вставших в упряжку.
— Дубрава открыла мне суть магии слов, генерал.