– Сразу ж видно, мужик из принципиальных. Он бы тебе и сделал работу на три пенса, которую что сейчас выброси, что потом.
Милдрет махнула рукой.
– А, делай как знаешь. Я вообще не понимаю, зачем нужна эта доска над нашими дверями.
– Пока будем ходить по рынку, я тебе объясню, что такое реклама, – улыбнулась я.
…Мы вернулись в таверну и принялись готовиться к ужину, а то встречный народ по пути уже раз пять поинтересовался, почему мы не открывались на завтрак и обед.
А после ужина, когда все, кто хотел, наелись и ушли, пришел плотник – в одной ручище лестница с молотком, в другой – нелегкая деревянная вывеска.
– Изобразил львов все-таки, – улыбнулась я, вполне довольная и рисунками, выполненными довольно тщательно для техники Средневековья, и надписью на староанглийском языке, старательно перерисованной с пергамента.
– Ага, – хмуро отозвался плотник. – Если девка не боится их рисовать, то мне, мужику, должно быть стыдно не выполнить заказ. Держите лестницу, а то не хватало мне еще грохнуться вниз и свернуть шею, пока буду прибивать это ваше про…дви…жение торговли.
Глава 36
Утром следующего дня я, оставив Милдрет на хозяйстве, надела свое лучшее платье и направилась к городской площади.
Там уже собралась изрядная толпа в ожидании развлечения.
На мой взгляд, так себе шоу – смотреть на то, как страдают другие люди.
Рабы уже врыли в утоптанную землю семь деревянных столбов, к которым стражники деловито привязывали четырех мужчин и трех женщин.
Глашатай вышел вперед, развернул пергаментный свиток и зачитал голосом зычным, словно труба:
– Именем короля сегодня на этой площади будут наказаны клеветники, что возвели ложные доносы на победителей честного состязания.