Кстати, за качество нашей пищи и ее вкус король Ричард выдал мне персональное разрешение изобразить над дверями моей таверны его личный герб в виде трех золотых львов, так что не ошибетесь.
– Ничего себе! Надо сходить. Что ж там за жратва такая, что сам король ее так оценил? – донеслись голоса из толпы.
Глашатай смущенно кашлянул.
– Ну, если ты врешь, Янка Глефа…
Но тут его взгляд зацепился за серебряную бирку вольности, которую я специально ради такого случая повесила на шею, – и глашатай заткнулся. После чего повернулся к стражникам и заорал:
– Ну, чего встали? Делайте, что Глефа говорит! Отвязывайте тех, кого она сказала! А остальные – продолжайте исполнять волю короля.
И плети засвистели снова.
Признаться, было у меня желание освободить и остальных. Но, во-первых, не стоило злоупотреблять королевской милостью. И, во-вторых, по моему мнению, наказание было заслуженным – если б клеветникам поверили, то победители состязания болтались бы сейчас на виселицах или горели на кострах.
И я в том числе.
Так что мне было нисколько не жаль воющих и причитающих Лилас с Олланой, голые спины которых пересекали кровавые полосы. Поделом завистливые девицы получили за свои лживые доносы. Но если б им отвесили все двадцать ударов, боюсь, отлеживаться бы им пришлось после этого не одну неделю.
А у меня на них были иные планы.
По моему указанию стражники ввели девиц в таверну и швырнули их на скамьи.
– Твари, – прошипел один из них. – Сколько народу из-за таких, как вы, казнили ни за что!
– Хватит с них, – сказала я, сунув каждому в руку по четверть пенса.
– Благодарим, добрая госпожа, – поклонились стражники. – А добрый ли эль в вашей таверне?
– Добрее не бывает, – проговорила Милдрет, ставя на стол самые большие кружки, наполненные пенной жидкостью. – Угощайтесь, служивые. За счет заведения.
Довольные стражники уселись за стол, я же кивнула Лилас и Оллане, показав глазами на дальний угол таверны:
– Пойдемте, поговорим. И да, возьмите эти чистые полотенца, оботрите друг другу спины, там кое-где кровь проступила от ударов плетью.
Обе девицы, косясь на стражников и придерживая на плечах разорванные платья, покорно направились туда, куда я указала.
После того, как они немного привели себя в порядок, я подошла, села напротив и сразу перешла к делу.
– Как я понимаю, вы не из Лондона?
Девицы кивнули.
– Деревенские мы, – проговорила Лилас.