Не как муж и жена делила, но всё равно..."
"«Хотя даже если бы я и винила его за действия его обезумевшего зверя — это моё право, в конце концов», — подумала я про себя. — «Я не просила, чтобы из меня делали жену для Альфы; не просила быть подсадной уткой, чтобы поймать одичавшего Германа».
— Поверь, и я об этом тоже не просил, — хмыкнул вдруг Герман.
В этот момент мой поезд, громко пыхнув, медленно тронулся по путям в сторону столицы.... оставляя меня на лесной обочине в окружении оборотней.
Повернув голову, я смотрела вслед набирающему обороты поезду и понимала, что это конец.
Мне теперь не удастся выбраться из Мурманска.
Герман не позволит.
Я тяжело выдохнула … чувствуя, что вместе с воздухом из моего рта вылетает протяжное тихое «ааааа».
— Что... — поняв, что я снова обрела свой голос, я повернула голову в сторону Германа. Он, темный, пугающий, огромный... нависнув, стоял в опасной от меня близости.
— Зачем? — задала я короткий, но правильный вопрос.
Левицкий молча приподнял бровь.
— Если тебе не нравится, что я виню тебя за действия твоего зверя, то зачем ты поступаешь также, как он? — спросила я после минутной паузы.
— Я не поступаю как он, — ощерился Герман, сверкнув золотыми глазами. Да, сейчас его глаза снова стали желтыми — не пугающе черными, но и не серыми — человеческими. Желтыми глазами оборотней.
— Ты вытащил меня из поезда и устроил тут... почти прилюдный стриптиз. Чем это отличается от действий того одичавшего зверя?
— Наверное, тем, — высокомерно фыркнул Герман.
Он протянул к моему лицу руку, на которой сейчас снова возникли острые волчьи когти.
— Ты прекрасно знала, что по волчьим законам, ты уже моя законная жена, — рыкнул Герман. — Знала, что я не отпускаю тебя. Знала, что твоё будущее в этих ... и только в этих землях.
— Но...
— Никаких «но», дорогая, — намотав локон моих волос на свой ужасающий размеров коготь, Герман немного отвел руку — так, что мне сталоне комфортно.
— Я просто уехала.
— Ты сбежала, — сильнее натянул волосы Левицкий. — Ослушалась своего мужа и своего Альфу. Поэтому, я имею полное право наказать тебя.
— Я никогда не признавала тебя своим мужем, — тихо произнесла я, оттянув голову назад.
Да, мне было больно от своих же собственных действий, но я должна была показать Герману, что угроза физической боли меня не остановит.