Ему не нужны были какие-то ориентиры в пространстве. Медведь знал куда бежать, не жалея своих дрожащих ног и пылающих легких.
-Стоять! Глаза!
Морозный в последний момент удержал друга, но понимал, что он его сейчас хоть и слышит, но никак не воспринимает.
Телефонный разговор он слышал, и суть понял. Сейчас лишь пытался понять, чем мог помочь в этой ситуации он сам.
- Я пойду с тобой!
- Останься с девочками, - хрипло выдохнул Буран, - Могут прийти вооруженные люди.
- Понял. За них не беспокойся. Я даже к забору никого близко не подпущу!
Буран быстро кивнул и рванул вперед.
Он точно знал, что этим людям было не справится с чистокровным полярным берсерком, сколько бы оружия они с собой не приволокли.
Морозному будет достаточно нескольких минут, чтобы размазать по дороге всех, включая оружие.
И снова Буран подумал о том, что если у берсерков был какой-то бог, то это именно он прислал полярного воина именно в тот момент, когда он был нужен!
Но сейчас медведь проклинал себя.
Это он сам был виноват в том, что с Булатом случилась беда!
Он не досмотрел, за эти дни погрузившись в проблемы новой семейной жизни!
А ведь мог бы сообразить, что Саид похищение Майи не простит и с рук не спустит! Таковы были местные нравы и чертовы обычаи!
Но он этого так не оставит!
Каждый, кто был причастен к боли его брата, поплатится за это своей кровью в десятки раз сильнее и больше!
Он покажет свою истинную сущность, введет каждого в ужас, и это станет последним в жизни этих уродов.
Буран несся быстрее ветра, оглушенный собственным сердцем, которое колотилось и давило на грудную клетку, словно пыталась сломать её изнутри.
Ему казалось, что он бежит целую вечность, хотя не прошло и пары минут, когда медведь оказался на другом конце аула, возле знакомого и уже родного дом, откуда сейчас пахло кровью.
Буран не понимал, вбежал ли он через закрытые ворота, или перепрыгнул через забор, все его инстинкты и мысли были натянуты так, что в голове раздавался тревожный низкий звон.
Булат был жив!
Без сознания, едва дышал, но дышал!
Этого не понимала обезумевшая от горя и боли мама, которая кричала, упав на колени перед телом своего сына. Она стонала и причитала, не обращая внимания на отца, который пытался оттащить её и что-то бормотал, тайком вытирая скупые мужские слёзы.
Отцу было еще хуже, потому что он мог позволить себе так же кричать, как женщина.