Сегодня мне хочется поскорее навести порядок и сделать так, чтобы справедливость восторжествовала. Поэтому отгоняю непрошенные трусливые мысли, упрямо задираю нос и иду вперед.
Ключ поворачивается на удивление легко и бесшумно. Я захожу в широкую прихожую, и первое, на что натыкается взгляд — дорогие мужские кроссовки и красные сапоги на шпильке.
В горле моментально пересыхает.
Не спеша раздеваюсь, вешаю куртку. Руки почему-то трясутся, а сердце надрывно сжимается. Быстрый взгляд на зеркало — лицо бледное, в глазах лихорадочный блеск.
Все равно иду вглубь квартиры и останавливаюсь возле двери, из-за которой доносятся какие-то звуки. Уже трясутся не только руки, но и поджилки.
В груди давит. Колет. Больно, резко, насквозь. Даже дышать не получается. С трудом удерживаю себя от того, чтобы развернуться и трусливо убежать. Вместо этого натягиваю маску хладнокровной стервы и без стука захожу, медленно, по театральному картинно, хлопая в ладоши:
— И кто это тут у нас?
— Черт! — Влад, сидящий на краю кровати и натягивающий носки, от неожиданности сваливается на пол, а девка визжит, натягивая простынь до подбородка.
— Что ж так кричать, милая, — рассматриваю ее не таясь, в наглую. Блондинка, с кукольным лицом, огромными испуганными глазищами. Неплохой выбор, — У вас тут так интересно. Я просто постою в уголке. Полюбуюсь. Не возражаете?
— Влад, — пищит она, отползая в самый дальний угол кровати, — кто это?
— Никто, — Швецов поднимается с пола, не отрывая от меня бешенного взгляда, — всего лишь сестра моей жены.
Никто… Казалось бы, столько времени прошло. Уже должно быть все равно, но меня цепляют его слова. Царапают, задевая за болевые точки.
Девица хлопает глазами, не понимая, что происходит, а Влад застегивает брюки, даже не пытаясь отвернуться. Ему плевать на то, что я на него смотрю. Хотя, где он, и где стыдливость.
— Не буду вам мешать, голубки, — усмехаюсь и ухожу на кухню, — не затягивайте. Ольга должна вот-вот придти.
Кто бы знал, как сложно изображать из себя стерву.
Я ставлю чайник, достаю из шкафа первую попавшуюся чашку и щедро сыплю туда кофе. Потом стою у окна, рассеяно слушаю, как он ее выпроваживает. Не дышу.
Надо было все-таки уйти и вернуться позже, когда Ольга придет домой. Сделать вид, что ничего не произошло, разыграть радость от встречи.
— Позвонишь? — робко интересуется девица перед тем, как переступить порог.
— Конечно.