— Я больше не понимаю того, откуда такая ненависть к сестре, такое желание навредить. Они же родные. Ладно, не совсем родные. Отец один, матери разные, но все равно сестры. Разве так можно? — меня эта ситуация искренне ужасает. Чтобы близкие люди так подставляли? В голове не укладывается. Я за своих горло перегрызу, они за меня тоже. А тут такое.
Артур криво усмехается:
— Поверь, это еще цветочки. На самом деле бывает гораздо хуже. На своем опыте знаю. Расскажу, когда-нибудь…если очень сильно накидаюсь, — горько морщится Артур, — Я тоже тот еще…Дровосек.
— Все равно не понимаю. Как люди на такое решаются?
— Деньги, Влад. Деньги. Лучший стимул для всякой жести — это всегда деньги. А еще зависть. Когда постоянно кто-то лучше тебя — срывает крышу, иногда настолько, что люди начинают творить страшные вещи. То, что твоя Оля додумалась себе морду разбить и сестру обвинить — это мелочи. Она вполне могла вместо этого сделать что-нибудь плохое с Ярославой, — мрачно произносит он, а у меня мороз по коже от его тона.
Не знаю, что за скелеты спрятаны в шкафу у Артура, но там явно что-то посерьезнее Оленьки и ее бездарных подстав.
— Ты, кстати, папочку-то посмотри. Там мелочи, но если копнуть поглубже, то уверен о семействе Черновых можно узнать много интересного. Там что дочь, что мать. Так что забирай оттуда свою Ярославу и валите в закат.
— Сейчас этим и займусь
— Насчет работы не надумал?
— В процессе. Пока не знаю, чем закончится весь этот геморрой с разводом.
— Звони если что. Люди с таким опытом и такой хваткой, как у тебя, мне нужны.
— Подумаю.
Мне не до работы. Я уже даже думать забыл о том, что возможно придется уходить и искать новое место. Сейчас для меня главное — это Ярослава. Забрать, привезти домой, закутать в плед и никуда не отпускать.
***
Возле участка меня уже поджидает адвокат.
Власенко Артем Вениаминович. Низенький, лысенький, толстенький, какой-то весь серый и неказистый, но с глазами хладнокровного убийцы. Он лучший.
— Есть новости? — спрашивает он после того, как обмениваемся рукопожатиями.
— Полный пакет, — протягиваю ему папку.
Он бегло пробегает взглядом по фотографиям и записям и без единой эмоции кивает:
— Так и думал. Сейчас все решим. Говорю только я, понятно?
— Да.
Это правильное решение. Мне сейчас дай волю — я такого нагорожу, что самого упекут за решетку.