Сестры Ингерд

Жалобно заглянула ему в глаза и тихонько закончила речь: – Знаешь, я понимаю, что хозяйка из меня никакая. Но мне всегда нравилось узнавать все новое. И я постараюсь быстро научиться. И еще я умею делать творожный сыр!

Рольф рассмеялся:

-- Не переживай так, моя девочка. Я и сам слишком слабо представляю, как вести дела. Нам придется учиться вместе.

-- Тогда все же расскажи мне про типографию.

Рольф снова засмеялся, укоризненно покачал головой и притворно строго сказал:

-- Ай-ай-ай, госпожа баронесса! Какие у вас неподобающие интересы! Ладно, раз уж тебе так любопытно…

Говорил Рольф очень интересные и важные вещи.

Из его рассказа я поняла об этом мире и месте, где мы будем жить, гораздо больше, чем за все остальное время. Вещи, которые я узнала, были действительно потрясающие! Разумеется, личное хозяйство и замок – все это важно и нужно, но, оказывается, в столице существовала настоящая Академия наук! А здесь, в городе Партенбурге, находится филиал этой самой академии. Здесь до войны даже было четыре книжных лавки!

Сейчас лавка осталась одна и туда мы не пойдем -- книги это дорого. Возможно, такие магазинчики появятся снова? Может быть, когда-нибудь, я даже начну собирать свою библиотеку. Пожалуй, отсталость мира, которая первое время ввергала меня в шок, не так уж и страшна? Конечно, электричество и интернет -- великие блага, но ведь и раньше люди жили не менее интересно.

Рольф говорил о том, что основу типографии заложил еще его дед. Этот самый дед, Доминик Нордман, в свое время был гулякой и повесой, но при этом путешественником. Он вернулся домой, окончательно устав мотаться по миру, уже ближе к сорока, и только тогда, по настоянию старика-отца женился.

Заскучав на одном месте, барон пробовал разные развлечения, но все ему было не так, пока в книжной лавке он не наткнулся на небольшой томик жизнеописания какого-то путешественника.

К большому удовольствию жены, барон Доминик засел за написание собственного труда. Он успел побывать в трех разных странах и нескольких мелких княжествах. И рассказать ему было что. Совершенно незаметно для себя барон втянулся в бумажную работу. И через четыре года закончил свой труд. Однако с удивлением выяснил, что напечатать это возможно только в столице.