Тем более, что я не поленилась достать одно из очаровательных домашних платьев и чувствовала себя сегодня не меньше, чем супер красавицей и царицей мира.
***
Муж вошел с влажными после мытья волосами, одетый по-домашнему: свежая белая рубаха, мягкие брюки из тонкой шерстяной ткани. Вместо привычных уже мне сапог – кожаные туфли, чем-то напоминающие мокасины.
-- Приветствую вас, барон Нордман.
Муж замер на пороге, с интересом оглядывая комнату, и восхищенно присвистнул:
-- Поздравляю вас, госпожа баронесса! Ваши таланты поразили меня в самое сердце!
Я засмеялась, подбежала к нему, обняла и, закинув голову, заглянула в глаза:
-- Рольф, правда, нравится?
Крепкие мужские руки чуть стиснул меня, а я ткнулась лицом в его рубашку, пахнущую свежестью и уютом.
-- Олюшка, радость моя, ты не представляешь, как много ты для меня сделала…
Еще с минуту мы постояли, обнявшись, а потом, со вздохом оторвавшись от Рольфа, я тихо сказала:
-- Пойдем ужинать.
Пусть еда и была самая простая, но сервирован стол сегодня был фарфором и серебром. В тему пришлась и белоснежная скатерть с вышитыми краями, и небольшая фарфоровая вазочка, в которую я поставила березовые ветки с первыми пробивающимися листиками.
Конечно, на улице еще бывают и метели, и снег лежит по пояс. Но ведро березовых веток я наломала почти сразу, как мы приехали, и оставила в тепле кухни у окна, время от времени доливая воду.
"-- Знаешь, Олюшка, это, наверное, лучший ужин в моей жизни за последние годы, – с мягкой улыбкой сказал мне муж, отодвинув тарелку.
-- Пойдем посидим у камина, заодно ты оценишь новую обивку. И подушки там очень мягкие. Кроме того, я хочу тебе показать еще кое-что.
Это кое-что было тремя аккуратными коробочками из папье-маше, выполненными по технологиям палеха. К сожалению, выбор цветов был минимальный: до лета еще слишком далеко. А самое обидное, что лака для пропитки бумаги я нашла совсем мало. И тот пришлось выклянчивать за хорошие деньги у местного столяра.