Знаешь, Ольга, для меня прямо болезненным был вопрос: почему ты смогла приспособиться, а я вляпалась в такое дерьмо? – она передернула плечами, как будто физически прикоснулась к чему-то неприятному.
-- Ну и какие же ответы ты нашла на этот вопрос?
-- Именно в этом и была твоя сила. Звучит, наверно, не очень понятно, – снова хмыкнула она. – Но я постараюсь объяснить. Тебе не нужен был мужчина, чтобы получить ресурсы. Ты медленно и по капле добывала их сама. Меня же этому никогда не учили. Всегда были мама, папа, поклонники, а потом и жених… Так вот, после того, как я стала добывать ресурсы сама, я и начала превращаться в то, что ты видишь перед собой, – она несколько жестко улыбнулась и спросила: – Поди, ожидала увидеть здесь, на месте матери настоятельницы блаженную монашку со словами о любви к Господу?
-- Ну, что-то вроде того, – миролюбиво улыбнулась я.
Мать Тересия рассмеялась тем знакомым, чуть визгливым смехом моей сестры и, отрицательно покачав головой, с улыбкой ответила:
-- С чего ты взяла, что я стану отказываться от взноса? Запомни, если порыться в душе практически у любой настоятельницы или настоятеля, ты откопаешь еретика и бунтаря или, как минимум, циника.
После такой небольшой отповеди я даже не рискнула спросить у нее: есть ли в ней самой хоть капля веры.
– Твоя проблема, Ольга, в том, что ты слишком щедро позволяешь пользоваться своими ресурсами тем, кому веришь. Этот твой жених там, в нашем мире… – она небрежно махнула рукой куда-то в сторону. – Работодатель, который платил тебе копейки, я сама… Твой муж здесь.