Анжела и я были дочерьми барона Ингерда от первого брака.
Мать наша умерла от зимней лихорадки, когда мне было около восьми лет, а Ангеле – десять. И барон вскоре женился вторично. Новая жена подарила ему долгожданного сына. На радости, желая угодить мачехе, папаша отправил нас с сестрой в монастырский приют для благородных девиц.
Там нас учили шить и вышивать, готовить и вести хозяйство, а также слушаться мужа и читать молитвы. Мы с сестрой вновь переглянулись: даже я не умела шить толком, а уж Анжелка-то и подавно никогда иголку в руках не держала.
У нас будет две недели на то, чтобы сшить себе пристойное приданое, а потом меня и сестру отправят в столицу Кингсбург.
Через пару часов болтовни я чувствовала себя абсолютно замученной и замерзшей. У Анжелки тоже побелели щеки и нос. Боясь обморожения, мы не придумали ничего лучше, как целиком залезть под этот самый меховой плед. Стало немного теплее, зато мы почувствовали, как дико воняет эта меховая тряпка.
Впрочем, выбор был невелик: или нюхать гадость, или морозиться, сидя на скамейке. Думаю, от смерти нас спасло только то, что сам замок находился от трактира не так и далеко. Лошади трусили неторопливо, и вряд ли мы проехали большое расстояние. Периодически мы выныривали из вонючей груды меха, чтобы подышать свежим воздухом, но холод стоял собачий, и мы быстро возвращались назад.
В отличие от Анжелы, которая еще в школьные годы успела объездить со своим отцом и мамой половину мира, я почти нигде не бывала.
Разумеется, в художественной школе я видела и картины, и репродукции, и фотографии различных дворцов и замков. Я понимала умом, что вот этот, реальный, достаточно скромен.