Научилась вязать спицами и крючком, расписала вручную шесть подносов “под Жостово”, пробовала гжельскую роспись и наблюдала, как проявляется синяя краска при обжиге, лично слепила из папье-маше несколько десятков коробочек и раскрасила “под Палех” и даже валяла из шерсти игрушки.
Иногда в маме все же просыпалась совесть. Как правило, после очередной особенно гадостной выходки сестрицы. Именно в таком настроении она подписала документы с каким-то агентством и сдала папину квартиру. Пояснив мне так:
-- Деньги будут на счет капать.
То, что жить в доме отчима я долго не буду, меня скорее радовало. Анжелика последние годы в школе просто бесилась оттого, что кто-то называл нас сестрами Ингерд. Она была очень популярна в классе и дружила с такими же, как она сама, девицами, устраивая бесконечные гонки брендовых шмоток и хвастаясь то новыми золотыми сережками, то шубкой, то сумочкой BIRKIN.
К десятому классу наши отношения с ней совсем испортились. Она частенько шипела мне вслед:
-- Нищебродка.
А весной того же года, когда за мной вдруг рьяно начал ухаживать Мишка Виденский из параллели, сын владельца нескольких автомастерских, и вовсе устроила дома истерику.
Уж, о чем там разговаривали мама и Родион Олегович, я не знаю, но вечером мама зашла ко мне в комнату:
-- Ты пойми, у девочки переходный период, гормональные всплески… не злись на сестру.
Она все говорила и говорила, казалось, что мама подбирается к какой-то важной для нее теме и пытается настроить меня на важный для нее ответ.
-- …Родион Олегович даже согласен оплатить ремонт из своих средств!
Я не сразу поняла, о чем речь, а когда дошло, то только обрадовалась. Мама предлагала мне выселить квартирантов и начать жить в папиной квартире. Для меня это было самым лучшим решением! Немножко пугало то, что я совсем не умела готовить.
"Жильцов выселили, ремонт сделали. На мою карточку мама ежемесячно переводила пенсию по утрате кормильца.