Если бы тон голоса мог убивать, город лишился бы сейчас одного медика.
— Запоздалая реакция на пережитое, — поспешил вклиниться, оправдывая звание «личного врача Альфы», Иван Романович. — Посттравматический стресс. Сейчас психика по новой переживает произошедшие события — не среагировав в минуту физической опасности, реакция наступила только сейчас.
Баев с тревогой посмотрел на меня.
— Настя, что они с тобой сделали?
А я расхохоталась. Громко и сумашедше.
Уселась на асфальт — ноги всё ещё не держали — и хохотала, хохотала…до слёз. Кирилл пытался протягивать ко мне руки, но я каждый раз отбивалась — отбрыкиваясь, огрызаясь, даже укусить его хотела, но потом побрезговала. А вдруг он руки после… этой не помыл? Не знаю, сколько прошло времени — когда я увидела брата, пришедшего на корточки и вопрошающе глядящего на меня.
— Настя, ну ты чего… — он осторожно протянул руку, как обычно протягивают к диким, озлобленным животным. — Ну, Настенька… сестрёнка. Поехали домой?
— К нам домой? — с надеждой спросила я, сфокусировав зрение только на Андрее. Брат же посмотрел куда то поверх моего плеча и осторожно кивнул.
— Конечно. К нам домой. В твою комнату. Помнишь, как ты сама решила там обои переклеить, а они на следующий день все отвалились.
Я шмыгнула носом, припоминая эту историю.
— Я боялась, что ты станешь ругаться, а ты только расхохотался.
— Так за что тебя было ругать — то? — удивился Андрей. — Ты же не нарочно…
Брат поднял меня руки и зашагал куда — то в сторону.
— Я бы всё же порекомендовал больницу, — встрял откуда — то издалека голос вреднючего «личного» доктора.
Андрей что — то ответил, повернув голову. А я, успокоившись, наконец-то смогла перевести дух.
А потом наступило какое — то эмоциональное опустошение… пару дней я провалялась дома, в своей старой «детской» комнате с дважды поклеенными сначала мной, а потом мной и Андреем обоями.
Андрей, на каком — то своём, ментально — родственном уровне знал, что мне было необходимо в тот момент больше всего: тишина и одиночество.