В момент отчаяния я решилась на страшный шаг: избить Андрея от страшной обязанности. Я бросилась на кухню к аптечке…
— С нашей регенерацией, — захохотала волчица, — это будет весело. Я видела, как руки то и дело превращаются в какое — то страшное подобие лап — с длинными когтями вместо нормальных человеческих ногтей.
Я понимала, что должна что — то предпринять, что — то страшное… но всё моё существо бунтовало против этого. Не волчица, не животная составляющая — человеческая. Жизнь — самое ценное, что у нас есть, огромный бесценный дар, и даже пока остается одна маленькая надежда — рано накладывать на себя руки.
Забившись в дальний угол спальни, я плакала, прося прощения у Бога за свои ужасные мысли, прося прощения у деток Андрея за то, что не сумею помочь им и их родителям… Прося прощения у своего брата…
Я настолько ушла в себя, погрузившись в рыдания, что пропустила тот момент, когда в квартиру вошёл чужой. Зато моя волчица тут же оскалилась, выставив вперёд руки с волчьими когтями.
— Тихо, девочка… — произнёс Баев ровным низким голосом. — Тихо…
Как всегда собранный, спокойный. Расслабленные скупые движения, за которыми скрывалась недюжая сила. Единственное, что выбивалось из привычной картины, так это его одежда: светло — серые спортивные брюки и черная футболка. Как будто Кирилла застали врасплох и он не успел переодеться после спортзала. А ещё я чувствовала его запах. Пьянящий запах пары.
Волчица ощерилась, но Баева это нисколько не испугало.
— Ты пришёл меня убить? — спросила я, размазывая слезы по лицу. — Спасибо, что избавил Андрея от этого…Да! Сообщи ему, что примерно через полгода — год у них могут быть проблемы с двойняшками.
— С какими двойняшками? — не понял Кирилл.
— Передай ему, пусть жену наблюдают врачи. Он поймет.
Баев кивнул, спросив вдруг:
— Попрощаемся?
И протянул мне руку.
Вот и всё, выдохнула я, прощаясь с жизнью. По крайней мере, Кирилл сделает это быстро.
Я зажмурила глаза и протянула в ответ свою руку.
Баев невозможно быстро дернул меня на себя, обездвиживая и не давая моей волчице ни единого шанса на сопротивление. Удивительно, но он, кажется, даже особенно не напрягался — просто пара ленивых движений, и вот я уже лежу на спине, прижатая его ладонью к полу. Ещё мгновение — и моё полотенце летит в сторону, следом — его одежда.