И Маня своего яхонтового избаловала, — сгримасничала бабушка, сверкнув волчьими клыками. — Ишь как девку измордовал… Хотя ты, голубушка, и сама хороша: хорошая баба всегда сумеет из мужика веревки свить.
Я всё ещё непонимающе разглядывала бабушку.
— Что? — усмехнулась с хитрецой во взгляде старушка. — Не ожидала?
— Нет. — замотала я головой. И помедлив, спросила. — Вы ведь оборотень?
— Не просто оборотень, — царственно, что совсем не вязалось с её простецким обликом, кивнула старушка.
— А вы которая из трёх? — поинтересовалась я, сама дивясь своему глупому вопросу. Бабушка же и вовсе засмеялась а в голос.
— А меня уже давно не считают, — отмахнулась она. — Ты мне лучше скажи, как же ты зло внутрь пустила?
— Какое зло?
— Какое, какое… То самое, что тебя чуть до дна не довело.
— Вы откуда про это узнали?
Бабушка прищурилась и покачала головой.
— Поживи с моё. Глупая девка, чуть всё сама не загубила.
Мы немигающее уставились друг на друга… и тугая пружина отчаяния стала меня отпускать. Поняв, ЧТО я только что чуть не сделала, я неловко отвела взгляд.
— Думаете, кому- то важно, что со мной произойде? — с тоской глядя на гладь спокойного озера, спросила я.
А бабушка…. Бабушка меня просто меня обняла. И меня, наконец, прорвало.
В ту ночь, когда я чуть не совершила самый страшный поступок в своей жизни — поступок, который нельзя исправить, нельзя отменить — я выплакала все свои слёзы.
Бабушка не прерывала меня, просто гладила, щедро делясь своей силой. Под утро она проводила меня до дома Галины Петровны.
— Может, зайдёте, — предложила я, когда мы подошли к калитке. Бабушка, тепло улыбнувшись, покачала головой.
— Не сейчас. — Обняв меня на прощание, она велела идти домой отдыхать.
— И смотри, не забудь пижаму одеть, — велела она.
Несмотря на занимающийся рассвет, было ещё слишком рано.
А когда оказалась в комнате, поняла, насколько всё поменялось. Всего прошло несколько часов — и целая вечность, поменявшая меня. Наверняка, у каждого бывали такие моменты: вроде та же, прежняя обстановка, те же стены, та же кровать…. Но ты другой. И всё вроде уже не то.