Не помня себя, я полезла в шкаф, где были разложены мои вещи — вытащила единственную пижаму, что у меня имелась — купила как то на дурацкой распродаже, позарившись на отличный состав (стопроцентный шёлк), но до этого так её и не надевала, предпочитая более привычные длиннющие футболки.
И когда я уже собиралась лечь спать, дверь комнаты внезапно с треском отлетела в сторону. Это было страшно — оглушительная деревенская тишина, через секунду — сильный грохот, и дверь, сорванная с петель, летит в комнату.
— Настя! — рыкнул взволнованный Баев, появившись в комнате.
— Зараза мелкая, — выдохнул он, скользя по мне взглядом. — Ты что творишь?
Сейчас он не скрывал, а может быть нарочно приоткрыл свои чувства: там, среди раздражения и злости плескалась тревога. Тревога за меня.
Кирилл подошёл совсем близко, и теперь буквально нависал надо мною, негромко порыкивая. Высокий, мощный… Подавляющий волю и всякую надежду на сопротивление.
— Эгоистичная, беззаботная девка, что тебе ещё надо?
— От тебя — ничего, — ответила я, найдя в себе силы сделать это.
Кирилл усмехнулся. Недобро.
— А придётся получить всё. — Его рука схватила меня за подбородок, вынуждая смотреть Кириллу прямо в глаза. — Всё, что я захочу дать.
— Мне от тебя ничего не надо, — повторила я, сжав губы.
Баев фыркнул.
— Не будь наивной. Мой зверь принял тебя, как свою истинную. Так что мы теперь связаны навсегда. У тебя нет выбора дорогая.
— Выбор есть всегда, — улыбнулась я бескровными губами.
— Зачем устраивать весь это щенячий бунт? Нам ведь было хорошо вдвоём. А будет ещё лучше."
"— Не будет, — покачала я головой. — Той наивной дурёхе Насте хватило бы немного — красивой сказки, иллюзии уважения… ну и возможности дальше верить в то, что сама выдумала.
— Повзрослела, значит?
— Повзрослела, — кивнула я. — Учитель хороший попался, очень доходчиво объясняет.
Смуглые мужские руки, потянувшись к моему одеялу, в одном мгновение отбросили его на другой конец комнаты, к самому окну.
Увидев шелковую пижаму, глаза Баева восхищенно зажглись. Я поняла, что он меня не слышит.
— Больше никогда так не делай, — трогая меня так, словно желая удостовериться в подлинности, приказал Кирилл. — Даже мыслей подобных чтобы не было. Иначе найду для тебя безопасное место. Посидишь на поводке с полгодика — быстро одумаешься.