Кайл, словно как от удара, отшатнулся от неё.
Мы все в полном недоумении уставились на Монику.
Она подняла на него горящий ненавистью и лютой яростью взгляд и прошипела:"
"— НИКОГДА, мой никчёмный братец, ты не станешь владеть этой силой. Она — моя! И я умру с этой силой, а ты… Мне плевать, что будет с тобой. И плевать, как ты выжил и где прятался всё это время, будто крыса. Да! Ты — крыса, Кайл! КРЫСА!
Обезображенное лицо Кайла, обрамлённое длинными чёрными косами, было непроницаемо. Затем вампир медленно проговорил:
— Мне тебя жаль, Моника.
Моника же истерично захохотала. Такой дикий смех может быть только у безумных.
Кайл отвернулся от сестры и посмотрел на меня и Рагнара.
Рагнар взял меня за руку и сказал:
— Если ты не захочешь, то…
— Я всё сделаю, — перебила его.
Рагнар кивнул и отдал приказ карателю:
— Освободить от кандалов.
Каратель мгновенно исполнил приказ.
Моника прекратила хохотать и удивлённо уставилась на князя.
— Действуй, родная.
Я приблизилась к женщине, которая взирала на меня с лютой ненавистью, и решила просто побыстрее покончить с этим.
Взяла её неподвижные руки в свои, крепко сжала и закрыла глаза.
Позвала силу, что была в ней не по праву.
А в книгах пишут, что магия не имеет разума, но я чувствовала, что этой силе было плохо с Моникой. Мощная сила потекла в меня, стараясь скорее выбраться из долгого-долгого плена.
Я держала вампиршу за руки и чувствовала, что её тело дрожит. Магия покидала её стремительно, и, очевидно, это причиняло Монике невыносимую боль. Но мне не было жаль эту женщину.
Не знаю, сколько прошло времени, но, выкачав из Моники всю магию, я ощутила себя переполненной. Нос заполнил запах свежести, грозы, озона, ветра, моря… Распахнула глаза и едва не завизжала от ужаса. Выпустила из рук безжизненные руки вампирши.
Передо мной стояла не Моника. Точнее, она, но… Жгучие чёрные волосы поседели и сильно поредели. Пряди волос осыпались прямо ей под ноги.