Храмовый раб

У некоторых были высокие шапки из материала, напоминающего войлок. На поясах висели ножи впечатляющих размеров. У двоих, к своему дикому удивлению, Макс на поясе увидел девайс, в котором он уверенно опознал короткий меч. Несколько десятков изможденных мужчин с потухшими глазами сидели прямо на земле и были в одних набедренных повязках.

— Цыгане, что ли? — подумал Макс. — Эй, мужики, — попытался сказать он, но начисто засохший язык позволил только выдавить из себя какой-то невнятный скрип."

"Увидев Макса, участники этого бродячего цирка загомонили на каком-то непонятном наречии, в котором, как ни пытался, тот не уловил ничего знакомого.

Один из караванщиков, рослый молодой мужик с руками, перевитыми жгутами мышц и мечом на поясе, подошел к Максу и что-то повелительно спросил. В нос парню ударил непередаваемый аромат, состоящий из смеси запаха давно немытого тела и вони верблюда. Как пахнет верблюд, Макс помнил по поездке в Египет, где его угораздило покататься на этом корабле пустыни. Так как ответить Макс не мог при всем желании, то он просто стал мычать и показывать на рот, где язык по всем параметрам стал напоминать сосновую шишку. Мускулистый громила передал Максу кожаную флягу, наполненную теплой, пахнущей какой-то дрянью водой, и тот втянул в себя пол литра одним глотком. Ничего вкуснее в своей жизни Максу пить не приходилось. Мускулистый еще раз задал вопрос, но его тон стал звучать угрожающе.

— Мужик, я тебя не понимаю. Ты кто, где мы все, и что вообще происходит? — просипел Макс.

В ответ громила коротким выверенным ударом засветил ему в челюсть, и удивленный донельзя Макс встретил головой камень, избавив себя на время от необходимости искать ответы на поставленные им же вопросы.

Пульсирующая головная боль разбудила Макса раньше, чем чернильная тьма накрыла караван, а вместе с темнотой начало ощутимо холодать. Макс с удивлением обнаружил, что руки и ноги его связаны, причем хитро, с какими-то перехлестами петель, поэтому, как он ни старался, растянуть веревки и освободиться у него не получилось.

Тщательно подумав, Макс бросил эту затею, так как бородатый часовой начал выразительно смотреть на него и поигрывать увесистой палицей, окованной каким-то темным металлом. В целом, освобождение не дало бы ему никаких бонусов, кроме смерти от жажды в незнакомой степи, поэтому Макс решил, что раз его пока не убили, то, наверное, уже и не убьют, а возможно, дадут пить и покормят.