Храмовый раб

Иначе, страшно подумать, что сделало бы с ним местное немилосердное солнце.

— Невозможно! Невозможно! Я сплю! У меня глюки! Я накурился и меня штырит! — как заведенный повторял Макс. — Невозможно! Это все не со мной!"

"Так прошло несколько часов. Жара стала совершенно невыносимой, когда раздалась отрывистая команда, и караван стал разбивать палатки для дневного отдыха. Переход по палящему солнцу доконал даже местных, что уж говорить о Максе, который и в поход-то в своей жизни не ходил ни разу.

Развязанные рабы просто попадали на землю, заползая в живительную тень палаток. Выданная вода была выхлебана в один присест, и несчастные впали в легкое забытье, понимая, что впереди еще один переход.

Палящий невыносимый зной начал спадать, когда прозвучала фраза, которая могла быть истолкована только как команда двигаться вперед. На верблюдов навьючили поклажу, рабов связали точно так же, как и до этого, лошадок запрягли в арбы и караван двинулся.

Макс, как заведенный, повторял про себя:

— Я просто пьяный сейчас лежу на турбазе.

Я накурился и меня глючит. Или я допился до белой горячки. Я приду в себя, и этого ничего не будет. И я, сука, в жизни больше пить не буду. И курить. И спортом займусь. И в магистратуру поступлю. Сука! Мне это снится!!!!! Мне по хер, что я голый бреду по степи, закованный колодкой. Мне по хер, что вокруг караван верблюдов и чуваки с мечами, которые одеты в вонючие тряпки качеством хуже, чем мешок от сахара. Меня не парит, что я без трусов иду вторые сутки хрен знает где. Я просто хочу пить и жрать!

Вечерний привал Макс встретил в состоянии исступления. После того, как его развязали, он подбежал к главному и заорал:

— Ты, падла! Ду ю спик инглиш? Шпрехен зи дойч? Парле ву франсе? — на этом запас знаний иностранных языков у Макса иссяк. — Ты что творишь, сука? Я тебе раб, что ли? Где тут посольство? Что это за страна? Ты сядешь, гад!

Через секунду прилетел удар под колено и Макс упал наземь.

Бородатый воин, улыбаясь щербатым ртом, и одарив запахом никогда не чищеных зубов, вбил древко копья ему прямо в солнечное сплетение. Вспышка боли отключила разум Макса на какое-то время. Очнулся он от того, что мускулистый поигрывал ножом, держа в руке его мошонку. Увидев, что Макс очнулся, он начал говорить, показывая жестами, что если еще раз такое повторится, то радости секса кое-кому больше доступны не будут.