Но она не могла позволить, чтобы его чувства или даже ее собственные взяли над ней верх. Он до сих пор не произнес тех слов, которые принесли бы ей поражение и сделали ее подругой его Пока этого не произошло, оставался шанс, что такого и не случится. Он просто ей не подходит и неважно, что отец его выбрал, и что ее тело так реагирует на него. Она это знала точно. Почему она не может заставить и его признать это?
— Фалон…
— Нет! — резко оборвал он ее. — Твои слова редко бывают для меня приятны. Пусть лучше за тебя говорит твое тело.
Брус находился на уровне середины бедер Шанель, а не талии, как было задумано. Поэтому пальцы Фалона смогли проскользнуть между ее ног. Огонь желания охватил все тело, и из ее груди вырвался стон. Она все еще пыталась сопротивляться, стараясь выдернуть из стены крюк, к которому была прикована, но все ее усилия были тщетны. Ей оставалось надеяться только на милость Фалона — то есть на милость воина. А у воинов нет такого понятия.
Шанель ожидала и боялась того, что должно было случиться.
Разумом она не хотела, чтобы он взял ее, тем более в таком положении, когда она даже не могла двигаться, но ее тело отказывалось подчиняться. И Фалон об этом знал. Шанель понимала, что потом будет чувствовать себя униженной из-за того, что дала ему понять, насколько сильно хочет его, но сейчас это было выше ее сил.
Она уже была готова умолять Фалона взять ее, когда он протянул руку и с небольшим усилием вырвал из стены крюк, к которому она была прикована.
Шанель выпрямилась, почувствовав, что ноги ее освободились.
Сбросив оковы с рук, Шанель мысленно благодарила Фалона, который оказался не столь безжалостным, как она думала. Но сейчас ей нужно было другое, и Шанель ждала этого. Ее чувство только усилилось, когда она взглянула на Фалона. Без малейших колебаний или поощрения со стороны Фалона Шанель бросилась в его объятия, обхватила руками шею и нагнула голову, чтобы поцеловать в губы.
Шанель в смущении посмотрела на него.
— Теперь ты честно поступаешь, Шанель, или делаешь это, чтобы избежать наказания? — спросил он, отстраняя ее от себя.