Детоубийство есть прямое и чистое Зло в первозданном своём виде; это прямое нарушение заповедей Тьмы. Разумеется, такое не могло сойти с рук.
Размышляя таким образом, Фесс брёл по улице. Он понимал, что надо торопиться, – те, кто испытывают его, едва ли позволят представлению затянуться до ночи. Это, помимо всего прочего, означало, что упокаивать кладбище ему придётся днём, когда заклятия теряют изрядную часть силы, – впрочем, и мертвяки не столь проворны, как за полночь… Стоп! А не лучше ли начать именно с этого? Малефик разбудил мёртвых, но, раз они не вырвались наружу, значит, он сам тянет их Силу.
И Фесс решительно направился на кладбище.
Деревенские обитатели, похоже, встревожились. Женщин точно ветром сдуло с улиц; у поспешно запираемых ворот оставались одни мужчины, вооружённые кто чем; и вид их не сулил Фессу ничего хорошего.
Проходя мимо церквушки, он заметил, что дверь плотно заперта, а все окна закрыты тяжёлыми ставнями. Изнутри слабо, едва слышно доносилось медленное пение – тянули молитву «На изгнание зла».
Фесс неспешно дошёл до кладбища. Яркий солнечный день, да ещё и творимая поблизости молитва – неупокоенные притихли. Впрочем, это ненадолго.
Вот и приметная могила. Кровь успела впитаться в землю – сильный будет амулет, если всё толково сделать.
"Фесс остановился. Раскрыл сумку. Да-а… негусто. Поскупились господа деканы вкупе с милордом ректором. Ну что ж, на испытаниях, наверное, так и должно быть.
«Действуй, Неясыть! Не останавливайся. Это ведь именно то, ради чего города станут нанимать тебя.
Успокоившись, Фесс действовал быстро и чётко, но без суеты. На содержимое сумки полагаться не приходилось.