Боль, пробивающаяся даже сквозь щиты бестелесности. Ого, ну и местечко, кто же создал тебя?..
Словно в ответ, на крайней слева плите сверху, возле самого обреза, медленно проступил смутно знакомый символ – устремлённая вверх стрела, крест-накрест перечёркнутая двумя косыми росчерками. Это не было написано на плите, не было тем или иным способом запечатлено на её поверхности – символ просто всплыл из глубины холодного железа.
Клара закусила бы губу от злости, если б только смогла. Что за фокусы? Уже давно пора проявиться любому тексту, как бы хитро он ни был упрятан! Ведь она – Клара Хюммель, боевой маг Долины, а здешние заклятия сплетал какой-то самоучка, пусть даже и талантливый!
Бестелесная грудь наполнилась болью, словно мутной водой, распирая, расталкивая рёбра.
«Здесь покоятся Скрижали Ночи.
И после этого Клару настигла такая отдача, что волшебница, не выдержав, отчаянно закричала – словно поняв вдруг, что вложила слишком много сил в развоплощение и вернуться назад уже не сможет…
А вместе с болью её настигло знание. Ответ на тот самый вопрос, который они так стремились получить.
* * *Клара очнулась. Боли как будто не было; но вот только почему так темно в глазах?
Наверное, она произнесла это вслух, потому что ей немедленно откликнулся голос Эвис:
– Потому что сейчас ночь.
– Рыжие такие, клыкастые? – слабым голосом осведомилась Клара.
– Нет, не те, не из схрона. Просто зверьё из леса. Ох, и зрелище же было – впереди мы с Эгмонтом, за нами Мелвилл с Сильвией, последняя линяя обороны – Райна с клоуном. А позади всех лежит бесчувственная Клара Хюммель, в то время как её друзья умирают от страха за неё и одновременно – от любопытства: что же она там увидела такого-эдакого?
– А остальные… все целы?
– Все, не волнуйся, – засмеялась Эвис.
Волшебница вздохнула. Даже вспоминать о случившемся было больно.
– Самое смешное, что и рассказывать-то особо нечего… Шесть железных плит, и всё.