Этот момент Фесс увидел своим вторым зрением даже против собственной воли.
Десятки рухнувших с неба чёрных смерчей, точно копья, насквозь пробили всю толщу жемчужно-серой тучи, и Фессу показалось, что он слышит стон бессильной ярости и неистовой злобы; чёрные плети стали отрываться от материнских воронок в небе, туча втягивала их в себя одну за другой; но даже она не могла вместить в себя всю Великую Тьму, наступавшую сейчас лишь ничтожной частью своих неисчислимых легионов. Запасы чёрных стрел не иссякали, и вот – жемчужные бока тучи набрякли свинцово-серым, в последний раз мелькнуло искажённое болью и злобой смутно-знакомое женское лицо – и туча исчезла, поглощённая, разорванная на части натиском Тьмы; а на том месте, где она только что находилась, пересохшее дно арвестской бухты внезапно рассекла огнедышащая трещина; остатки волноломов и пирсов, похожий на обглоданную кость остов маяка – всё это рухнуло в новосотворённый провал.
И тотчас же, словно кто-то поднял незримые затворы, вперёд хлынула вода – волны Моря Ветров стремились вновь вернуться в привычное лоно…
Армия Империи оказалась в самом эпицентре бури.
«Интересно, – мельком подумал на бегу Неясыть, – если Салладорец сумел измыслить такое – то почему же не пустил в ход, когда западня захлопнулась и он сам угодил в ловушку?..»"
"Гроза всё ширилась, захватывая новые и новые пространства; не проницаемая ни для глаза, ни даже для магии завеса висела над гибнущим городом, после того как пришлое чародейство погибло.
– Кажется, не уйти, мэтр! – заорал в самое ухо Фессу гном. – Сделайте что-нибудь, мэтр! Погибнем ведь все!..
Сугутор неожиданно повис на руке Фесса, вынуждая того остановиться. Шторм и в самом деле почти что настиг беглецов. Кое-кто из отставших уже оказался во власти хаоса; и двигалась буря явно быстрее даже самого резвого бегуна.
Неясыть ещё не успел даже ничего понять, как ясно видимая, несмотря на всё творящееся, фигурка Атлики выронила книгу и моляще протянула вверх обе руки.
Шторм остановился. А потом все, все до единой воронки вдруг ринулись, словно хищные птицы на добычу, к тому холму, где застыла Атлика, лишний раз терзая и без того обезображенную жуткими шрамами дымящихся рвов землю.