Хранитель Мечей. Рождение мага

О да, он знал, как заставить тело превратиться в оружие даже более страшное, чем все мечи и копья на свете, он без труда проложил бы себе дорогу через толпу этих глупых увальней, не знающих приёмов правильного боя…"

"«Если только они не из Храма», – вдруг подумал осторожный и отнюдь не кровожадный Фесс, оттесняя вдруг взалкавшего крови Неясытя. Храм… да, это предстояло тоже выяснить, но не теперь, конечно же, не теперь.

Он направился к интендантскому корпусу. У широких ворот с гордым гербом Академии – лучащийся факел в высоко поднятой человеческой руке – толпился народ.

Получать первый волшебнический харч и обновы выстроилась целая толпа. Возникла очередь, длинная, ругающаяся, обильно потеющая, то и дело взрывающаяся визгом, если кому-то начинало казаться, что сосед пытается пролезть вперёд него. Трещали воротники и рукава, в ход немедленно пускались кулаки. Отчего-то выяснение отношений на столь примитивном уровне магами здесь допускалось.

Фесс надменно задрал подбородок и двинулся прямо в ворота.

– Эй, ты куда, дубина тёмная! – немедленно заорали ему в затылок. Чья-то рука вцепилась ему в плечо… и немедленно сорвалась, а владелец её, вопя во всю глотку, принялся баюкать торчащую как-то непривычно вбок неподвижную кисть. Фесс не бил, он довольствовался всего одним стремительным и для глаза почти неразличимым движением – правда, из самых жестоких в своём арсенале. Неясыть в его душе взвыл от радости.

– Неужели я такое чудовище? – ошарашенно пробормотал Фесс себе под нос.

И, вероятно, этот вопрос отразился у него на лице – потому что больше ему никто дороги на заступил. Не заступил до самой интендантской стойки, когда из угрюмо ощерившейся, но не решавшейся броситься на него всем скопом толпы разом вышли двое.

Первый, высокий и изящный, казался даже более гибким, чем сам Фесс. Дивные золотистые волосы падали до плеч, ноздри тонкого аристократического носа трепетали от гнева, широкие глаза метали искры – в парне явно чувствовалась эльфийская кровь.

Совсем ещё юный, почти что мальчик, ещё не начавший бриться, в роскошном золотисто-зелёном камзоле с галунами и шикарном берете с длинным павлиньим пером. На боку у него висела внушительного вида рапира – очевидно, здесь, в стенах Академии, запрет на ношение оружия соблюдался не так строго, как на площади Чёрного камня.

Второй, вставший плечо к плечу с аристократом, напротив, казался только что оставившим соху.