— Да у него же самого есть, у Лиса!
— Точно, — Сокол стремительно опускается на пол, рыщет по Лисовым сумкам и карманам, находит зеркало. — Госпожа Агнесса!
Точно, её надо звать. Но как она сюда попадёт?
Тем временем Сокол вкратце объясняет, что случилось. На том конце провода Агнесса ахает и трепещет, а потом резко командует кому-то что-то взять и собрать, и со слезами в голосе кричит:
— Где вы есть-то, как к вам попасть?
— Минуту, — Сокол оборачивается к Антонио. — Где тот предмет, что я давал?
Тот достаёт из кармана мешочек и вручает Соколу.
Из портала вываливается, иначе не скажешь, Агнесса. Падает на колени и рыдает, кто только мог подумать, Агнесса — и рыдает! Неужели он так ей дорог? Неужели ей вообще кто-то может быть дорог?
Фалько берёт её за плечи, аккуратно поднимает.
— Госпожа моя, он жив. Я немного усилил регенерационные способности его организма, поэтому он до сих пор не рассыпался, но боль возьмёт своё и будет откат.
И он говорит так, что ему вправду невозможно не верить. Он изменился, понимает Лизавета, черты лица стали острее, взгляд — жестче, движения — резче. Раньше это был добродушный хищник на отдыхе, а теперь — на тропе войны.
Джованни и Руджеро помогают Агнессе затащить Астальдо в портал и через некоторое время возвращаются.
— Эй, а вы все чего? — спрашивает Руджеро.
— Сейчас, — Фалько собирает по карманам астальдово зеркало, мешочек от портального камня, что-то ещё.
И в этот миг вдруг подскакивает мирно стоявший Альдо, хватается за правую руку Серафино, поднимает голову Антонио.
А две броши — одна на дублете Сокола, вторая у Лизаветы — вопят Тилечкиным голосом.
— Помогите! Пожалуйста! Меня притащили во дворец! Госпожа Элеонора — подлая предательница, а госпожа Костри — просто дрянь!
— Тилечка, какая часть дворца? — мгновенно реагирует Сокол.
— Я не знаю! Меня везли в лодке, через Полоскательный канал, и потом, кажется, направо! Затащили внутрь и заперли! Тут ни одного окна, ни люка, ни дырки, ничего!
— Мы идём, Тилечка, спокойно, — Сокол сворачивает портал уверенно, почти как Раньеро, что-то делает с камнем и открывает новый. — Ну что, господа, вперёд?
— Да, — Антонио вежливо наклоняет голову.