— Расскажите!
— А я, детка, помню его милость Марканджело, когда он ещё не назывался ни по имени своего деда, господина Велассио, ни, тем более, Морским Соколом. Он был прекрасен, как герой из баллады, сейчас, конечно, он тоже хорош, но тогда по нему сохли все девушки в городе. И когда он женился на барышне из Вассо, это тоже была баллада — встретились, полюбили друг друга, и никакие силы их не разлучили. И если бы не та змеища, мать его милости Гульэльмо, то его милость Никколо непременно простил бы сына, и принял обратно, как можно не простить такого сына, я не понимаю.
— Постойте, — зашевелилась под масками и прочим Лизавета, — мать его милости Гульэльмо? Кто это? Она не была матерью господина Фалько?
— Что вы, госпожа, у них разные матери. Моя покойная старшая сестра была горничной во дворце, и она много рассказывала и о её милости Адрианне, первой супруге герцога Никколо, и о её милости Бенетте, второй супруге. Её милость Адрианна умерла от болотной лихорадки, в тот год вообще многие умерли, в нашей семье — бабушка и двое моих младших братьев, и почти в каждом доме так же — не старики, так дети, или слабые здоровьем, и не только они, сильные и молодые — тоже.
"Да только его милость Никколо недолго горевал, а уже осенью поехал на материк и привёз себе эту Бенетту. Ох, и вздорная была женщина, упокой Тьма её душу! Сестра рассказывала, как она осматривала по приезду весь дворец — под каждый стол залезла, каждый шкаф велела отодвинуть — не прячут ли от неё что-нибудь. За малейшую оплошность велела пороть и слуг, и даже однажды, говорили, пасынка, а он уже тогда обладал нравом лёгким и смешливым, придумал про неё забавный неприличный стишок, выскочил в окно да и сбежал в город, и лови его там! Говорят, госпоже Бенетте очень уж не по нраву было, что наследник — его милость Марканджело, а её дети, что господин Гульэльмо, что госпожа Аннунциата — получат только земли на материке и деньги.