Плыть в такой воде – которая все сильнее тянула его, тянула вниз, – практически то же самое, что уже быть мертвым. Но в мыслях Саймона все-таки что-то посверкивало – какие-то воспоминания, задвинутые глубоко-глубоко. Он слишком хорошо знал, на что это похоже – быть мертвым. Ему уже приходилось разрывать землю, прокладывать себе дорогу наружу. Приходилось чувствовать землю во рту и на глазах. Та девушка, Морин, – мертва. Клэри – нет. Саймон знал это, потому что его собственное сердце еще билось – прерывисто, с перебоями, но все-таки билось.
Клэри.
Он снова потянулся наружу и стал бороться с водой. Один гребок.
Клэри.
Два гребка. Два гребка – это смехотворно. Вода куда быстрее и сильнее; руки и ноги Саймона тряслись и были совершенно неподъемными. И еще его неудержимо тянуло в сон.
– Ты не можешь просто так взять и сдаться, – сказал Джейс. Лодка кружила вокруг Саймона и сейчас плыла справа от него, но дотянуться до борта было невозможно. – Расскажи мне, что ты знаешь.
Саймон был не в том настроении, чтобы еще и отвечать на дурацкие вопросы.
– Расскажи мне, что ты знаешь, – настаивал Джейс.
– Я… Я…"
"Он не мог выдавить из себя ни слова.
– Расскажи!
– К… Кл… Клэр…
– Клэри. И что же тебе о ней известно?
Саймон и вправду не смог бы сейчас выговорить ни слова. Но ответ на вопрос Джейса он знал. Он пошел бы за ней. Живой. Мертвый. Вопреки любому течению. И даже если под конец его бездыханное тело просто проплывет рядом с ней, этого будет достаточно.
– Ну вот видишь! – сказал Джейс. – Теперь ты понимаешь. Давай, ты молодец!
Все тело Саймона яростно содрогалось. На мгновение голова ушла под воду, но Саймон упрямо вынырнул, отплевываясь и пытаясь проморгаться.
Один гребок. Два. Три. Теперь это уже не так безнадежно, как поначалу. Саймон плыл. Четыре. Пять. Он считал взмахи. Шесть. Семь.
– Я знаю это чувство, – Джейс, все так же стоя на лодке, плыл рядом с ним.
Восемь. Девять.
В домах по сторонам реки начали загораться окна. Вначале свет включился только на первых этажах, но мало-помалу огоньки поднимались выше и выше.
– Но стоит тебе это осознать, – продолжал Джейс, – и ты понимаешь, что можешь сделать все, что угодно, потому что должен это сделать. Потому что это ты. Потому что кроме тебя некому.
Десять. Одиннадцать.
Больше не нужно было считать.