«Контр-ФАГ», – сказал Ставр, сопровождая пароль сложным слоганом – портретом самого себя.
«Опознавание подтверждаю. Кто нужен?»
«Прохор Панкратов».
Шелест в поле связи почти исчез, только равномерно попискивал скремблер консорт-линии, поддерживающий защиту от прослушивания.
«Ставр?» – раздался отчетливый голос отца.
Ставр почувствовал, как заныли стиснутые зубы.
«Я, пап».
«Мальчик мой!.. – Молчание, черная тень от громадного крыла через все пространство связи, чье-то рыдание, запах беды. – Мальчик мой, крепись… мама… умерла!»
Звон в ушах, чей-то вскрик.
«Когда?»
«Месяц назад. Я похоронил ее в семейной усыпальнице…»
«Как это случилось?»
«Эгрегорная векторная трансляция… она вышла в поле Сил и… с тех пор мы перешли на аппаратную связь».
«Чей эгрегор сработал?»"
"«Какая разница, мальчик, ее уже не вернешь…»
«Чей?!»
«Южномусанский.
«Кто из наших еще?..»
«Велизар, семья Баренца… вся… Мигель да Сильва. Но с ними все сложней. Встретимся, я дам тебе пакет информации по всем изменениям обстановки. Кстати, не вздумай появляться в бункере под Тибетом».
«Я только что оттуда. Все в порядке, им снова можно пользоваться. Может быть, я поживу там какое-то время».
«Там засада…»
«Была».
«Родной мой».
«Держись, па.
Еще с полчаса Ставр сидел на полу, вспоминая маму, ее жесты, улыбку, тихий и добрый голос, плакал, не зная, что плачет, и ни о чем не думал. Потом снова пошел в душ, где вспомнил, что не спросил отца, где Видана. Захотелось сразу выйти в поле Сил и найти ее одним мысленным усилием, но он сдержал порыв. Достаточно пока было знать, что она жива, поскольку отец не привел ее имя в списке жертв.
Вечером они встретились у Яна Тота в его келье, запрятанной в глубинах пирамиды.