Пришлось задержаться на полчаса, хотя сердце рвалось на Марс, в Долину Фобоса, где в условиях строжайшей секретности располагался аналитический центр «контр-3».
Баркович, не изменившийся внешне ни на йоту, выслушал рассказ Панкратова-младшего без комментариев. Он ничего не сказал даже в ответ на философские отступления Ставра, попытавшегося очертить стратегию Игрока – ФАГа, а также идею серых призраков о наступившем Времени Перемен. Впрочем, для Ставра удивительным было не молчание командора погранслужбы, а его состояние флегматичного спокойствия.
«Следует полагать, что ФАГ знал о вашей миссии и принял меры».
«Странные меры он принял. Уж очень низок был уровень погони. Если бы ее организовал хотя бы эмиссар типа Джезенкуира, и то результат был бы иным.
«Сомневаюсь, что это так. А что по этому поводу говорит Грехов?»
«Ничего».
Ставр, испытывающий к собеседнику сложные чувства, ждал еще вопросов, но их не было, и тогда спросил сам:
«Извините, Людвиг, как вам удалось сохранить пост командора и не заронить подозрений у нового эмиссара?»
Губы Барковича искривила знакомая надменно-ироничная ухмылка, деталь его маски-имиджа, однако ответил командор вполне нормально, без ехидства и высокомерия:
«Пришлось пройти через сито пси-зондажа, мальчик.
«Еще нет, но я собирался сделать это».
Баркович кивнул, встал и вышел, передав короткий слоган прощания и пожелания удач.
Отец и сын обменялись взглядами.
«Что еще за «щит-3», куда ты собрался меня подключить?»
«Мы сделали так, что любое эгрегорное нападение на руководителей «контр-3» вызывает ответную реакцию наших эгрегоров. Противоядия против этого эмиссар еще не придумал, потеряв кое-кого из своих помощников».
«Чем занимается Баркович?»
«Ты зря к нему относишься с опасением. Ему пришлось несладко, но экзамен эмиссара он выдержал. В руководстве «контр-3» он занимает пост координатора стратегических линий».