Еле сдерживая ярость и слезы, та шагнула к нему, но вдруг поняла, почувствовала, что в его эмоциональной ауре нет ни тени насмешки, самодовольства или презрения. Только ровное «свечение» уверенности, непробиваемое самообладание и умение ждать. И, кроме всего прочего, – сдержанное восхищение, явно относящееся к ее особе.
– Черт бы вас взял! – медленно сказала Видана вслух. – Как вы это делаете?!
Ставр вернулся из мира грез, улыбнулся."
"– Если захотите – научу. Но к делу. – Он перешел на пси-речь.
«Вы думаете, что он?.. Но если Хилайя – эмиссар ФАГа, вам после этого не поздоровится».
«Он не тянет на эмиссара.
«Лучше вы ко мне, я не любительница навещать тех, кто может прийти сам. А чем займетесь вы?»
«Наукой, – серьезно ответил Ставр. – Меня заинтересовали лемоиды. Кроме того, я хочу поговорить с нашим новым знакомым, Германом Лабовицем.
«Я с вами! – категорично заявила Видана и добавила угрожающе: – Только посмейте улыбнуться или запротестовать!»
Протестовать Ставр не собирался, но улыбки сдержать не смог.
Степан Погорилый жил в Днепропетровске на бульваре Славы, в доме коллективного пользования типа «Дикий полевой рай».
Издали дом походил на колючую головку чертополоха, впрочем, надо признаться, весьма неплохо смотрящуюся, эстетически завершающую ландшафт города, сверху действительно похожего на цветущий луг.
Квартира Степана с изменяющейся геометрией внутреннего объема смотрела окнами-стенами на три стороны света, кроме юга, а внутреннее техническое оснащение позволяло ей менять интерьер в широком диапазоне модных форм и моделей.