Я эту краснокожую паспортину впервые вижу. Вы его что, у меня изъяли? Мало ли кто надо мной шутит… – Он кивнул в сторону Михася, все еще сидевшего с обалделым видом: – Вы бы лучше, красивая, насчет доктора расстарались…
– А что такое? – вполне серьезно спросила она.
– А у него ампула вшита, – сообщил Мазур. – За невоздержанность в прошлой жизни. Мне-то ничего – а его, видите, как перекосило? Ребята, у всех этих газов механизм действия схож с алкогольным, у него вскорости ломка начнется, точно вам говорю…
Он говорил громко.
С полминуты белокурая размышляла, потом бросила:
– Начнет ломать, тогда и посмотрим… Так как же все-таки с вашей натуральной фамилией обстоит? Который паспорт настоящий?
– Волков я, – сказал Мазур истово. – А эту вашу ксиву впервые вижу.
И подумал, что все же следует поторопиться, наплевав на дальнейшие словесные поединки.
– Волков я, – повторил он. – Вы там насчет врача расстарайтесь, я его сто лет знаю, вон, уже началось…
У Михася, действительно, изо рта поползли слюни, он взвыл-простонал так, что пронять могло любого.
– Бей! – выдохнул Мазур, давненько уже сидевший напряженным, как сжатая пружина.
В следующий миг пружина разжалась. Взмыв с отлетевшего стула, Мазур правой ногой подшиб капитана, успел добавить коленом под горло, пока тот падал (там, где пребывал Михась, послышался вопль), метнулся вперед и что есть силы въехал всей подошвой по столу. Удержать равновесие, даже со скованными за спиной руками, на шероховатом полу было нетрудно.
Тот, что за спиной, оторопело пытался выдернуть руку из кармана куртки – как частенько бывает, пистолет зацепился то ли рукоятью, то ли курком. Мазур не дал ему времени извлечь оружие, равно как и поставить блок левой рукой.