Мазур ощутил комок в горле, глядя, как весла без всплеска погружаются в спокойную серую воду.
Лодка быстро достигла «Жемчужины», прошла вдоль борта и остановилась у вывешенного трапа широких деревянных перекладин, нанизанных на канаты. Примотав к нижней ступеньке конец веревки, Сидоров ловко перепрыгнул на трап и в два прыжка оказался на теплоходе. Постоял несколько секунд – пятнистая, буро-зеленая фигура, вся покрытая обвисшими ленточками-лохмашками, короткий автомат висит глушителем вниз – быстрыми шагами прошел по нижней палубе, распахнул белую дверь и исчез внутри…"
"Мазур перестал дышать.
Взрыв! Иллюминаторы поблизости от двери, в которой скрылся человек-приманка, со звоном вылетели спустя миг после того, как озарились изнутри ослепительной вспышкой, наружу метнулась туча осколков, перемешанных с бурым дымом, вода меж теплоходом и берегом вскипела сотней крохотных фонтанчиков, вся подернулась рябью и тут же вновь стала гладкой.
Стиснув зубы, Мазур не отрывал глаз от теплохода. Из двух безобразных дыр с рваными краями, оставшихся на месте иллюминаторов, еще выползали последние струйки дыма, и кто-то страшно закричал внутри – протяжно, воюще, от нестерпимой боли. Подтолкнув локтем Смита, Мазур указал ему вправо – там, шумно продираясь сквозь кустарник, ломили напролом два автоматчика в пятнистом, в шлемах-сферах, обтянутых маскировочной сеткой и торчащими из ячеек еловыми веточками, бежали прямо к берегу.
Все. Кошке ясно, что напоролись. Мазур положил руку Смиту на плечо, сжал на миг пальцы, тряхнул. Тот кивнул, не отрываясь от пулемета, на ощупь отыскал и придвинул к себе запасные рожки.
Всех до единого ему все равно не положить, для души осталась разве что парочка гранат, однотипных с той, у которой успел вырвать чеку Сидоров за миг до того, как его скрутили.
Мазур побежал вниз по склону, лавируя меж деревьев. Рядом, скупо выдыхая, несся американец.