Правда, в стародавние времена на Чукотке было нечто похожее, но до нее далековато… эй!
Он молниеносно завалился назад, на лету подхватив Джен и сбив ее с ног, перекатом отлетел к дереву, левой рукой прижав голову девушки к земле, правой перебросив автомат из-под мышки. Тело среагировало само, когда левая нога вдруг ощутила нечто тонкое, упругое, то ли прогнувшееся гибко, то ли лопнувшее… Можно голову дать на отсечение – он слышал над собой негромкий тугой посвист рассекаемого воздуха, когда падал в прыжке…
Они лежали во мху, затаившись.
Вонзившаяся в дерево стрела еще подрагивала – толщиной в добрых два пальца, длиной чуть ли не в метр, трепетало густое оперение (Мазур так и не разобрался, какой птице перья принадлежат).
– А ты говорил, никаких опасностей… – прошептала Джен, подползая с выставленным вперед револьвером.
Мазур с чувством выругался, помянув всю родословную аборигенов и их несомненных предков-бабуинов. Вообще-то, и свой брат-славянин, обитавший в этих краях, испокон веков баловался самострелами – но этот самострел, судя по месту попадания, был поставлен на человека… Каким бы крупным ни был олень или медведь, стрела непременно пролетела бы над ним.
Жестом приказав Джен оставаться на месте, он быстро пополз вперед. Встал, огляделся. Попытался выдернуть стрелу, но не получилось, чересчур глубоко засела.
Мысленно проведя траекторию, он направился к тому месту. И отыскал горизонтально укрепленный лук со спущенной тетивой – изготовивший его умелец городской цивилизации не чурался и без зазрения совести осовременил древнее изделие. Тетива была трудолюбиво изготовлена из свитых жилок толстой лески, для «натяжки» использовалась такая же леска, а сам лук старательно обмотан полиэтиленом, закрепленным леской потоньше.
– Охотничьи примочки, – сказал он, вернувшись к Джен. Не стоило беспокоить ее лишними сложностями.
– Интересно, это на какого же зверя? – Она подошла к стволу, встала напротив ямки, проделанной ножом Мазура.