Растерся сам, пропустил глоточек, все – на скорую руку, без прежнего тщания, полагаясь на счастливую звезду и на старую, общеизвестную истину: на войне к человеку отчего-то не вяжутся прежние гражданские хвори вроде насморка или радикулита… Блаженно откинулся, привалившись спиной к переплетению жестких корней, вытер лицо шапочкой, вкусно пахнущей спиртом и женской кожей. Выпустил густую струю дыма, окликнул:"
"– Мисс Деспард, как самочувствие?
Она промолчала, лежала навзничь с закрытыми глазами.
– Самочувствие как?
Молчание. Мазур не спеша докурил сигарету до фильтра, спрятал окурок в песок, присел на корточки рядом с Джен и похлопал ее по щеке:
– Ты не уснула?
– Нет, – сказала она тусклым голосом.
– А почему молчим?
– Все надоело, – сказала она, приоткрыв глаза. – Не могу я больше.
– А как же женское равноправие? Неужели будешь перед мужчиной слабость показывать?
Она хлопнула ресницами, но промолчала.
– Встать, – сказал Мазур командным голосом. – За нами погоня, ты не забыла?
– Помню…
– Нужно идти.
– Не могу Давай я останусь прикрывать, а ты беги…
– Дура, – сказал Мазур. – Это только в мыслях красиво, а на самом деле это ведь смерть… А смерть, что характерно, насовсем.
Она повернула голову, открыла глаза – взгляд был совершенно отрешенный. Не стоит и взывать к священным теням пассажиров «Мейфлауэра» и героев Потомака, напоминать о статуе Свободы и распевать с чувством «Звездное знамя». Нужно быстренько искать кнут.
Мазур приложил к ее виску холодный глушитель, поставив заранее на предохранитель и держа палец подальше от спуска. Сказал:
– Пристрелю ведь.
– Стреляй.
Мазур держал руки подальше – так и тянуло залепить ей парочку оплеух.
Ага. Он ухмыльнулся.