А там и отец рассорился с методистами, но ни к кому другому не прибился… Как думаешь, хорошо это или плохо, что мы с тобой такие? – А черт его знает, – сказал Мазур. – Я же тебе не гуру. Что, начала ощущать… – он помолчал, не зная, какое слово и подобрать. – Позывы?"
"– Как тебе сказать… – протянула она. – Здесь, в этих ваших лесах, постепенно понимаешь, какой ты крохотный, и какая огромная планета. – Джен приостановилась, огляделась вокруг.
– Я тебя поздравляю, – сказал Мазур. – Еще неделя странствий – и ты начнешь понимать, отчего именно русская душа испокон веку считается загадочной.
– Пожалуй…
– Если поймешь русскую душу, сделаешь карьеру. Перейдешь в ЦРУ, лекции будешь читать…
– А ты меня и в самом деле изнасиловал бы?
– Тьфу ты, – сказал Мазур, сбившись с шага. – Если иностранец еще способен когда-нибудь понять русскую душу, то женскую логику понять немыслимо…
– Нет, правда?
– А что, хочется?
Она возмущенно замолчала, и они долго шли локоть к локтю в напряженной тишине.
– А как насчет Нью-Гэмпшира? Рэмпол и Дреймен там победили на первичных?
– Вот то-то и оно, – сказала Джен. – Помимо всего прочего… – и спохватилась: – А ты откуда знаешь про…
Мазур досадливо поморщился:
– Пойми ты наконец, что мы не встречаем на улицах медведей и тостер с кофемолкой не перепутаем…
Была в американских предвыборных играх некая полумистическая закономерность: кандидат в президенты, получивший большинство голосов на первичных выборах в штате Нью-Гэмпшир, с железной непреложностью обосновывался вскоре в Белом Доме.
– Странный вы народ, американцы, – сказал Мазур.