И уж тем более вносить изменения в несуществующие удостоверения…
Одним словом, месяца два британец работал, словно под шапкой-невидимкой, благополучно проходя все и всяческие проверки. И провалился по пресловутой непредвиденной случайности, от которой никто не гарантирован: на Гитлера устроили покушение его же собственные генералы, грянул особый режим и новые строгости, проверяли абсолютно всех, не глядя в документы…
– Эге-гей, хозяева! – громко крикнул Мазур, входя в ворота – хуторяне могли и испугаться камуфляжного гостя с автоматом, деревня деревней, но и в нынешней глуши от патриархальности далеко… Канули в прошлое прежние нравы, когда, уходя, не запирали дверь, а единственного в волости пьяницу-бездельника знала в лицо и по имени вся округа по причине его раритетности…
И остановился, словно налетев на невидимое стекло.
В нескольких шагах от него лежал громадный рыже-белый кавказец – янтарные глаза остекленели, под головой засохла темно-алая лужица, уже похожая на лоскут грубой ткани."
"Мазур, пригнувшись, взял автомат наизготовку.
– Боже мой… – произнесла сзади Джен.
– Прикрой! – сквозь зубы бросил Мазур, кинулся к дому. Стояла глухая тишина. На крыльце – целая россыпь подсохших пятен, широких бурых мазков. А на ступеньках валяется камуфляжный бушлат с капюшоном и серым воротником из искусственного меха – снова копия тех, что надеты на Мазура и Джен…
Он пнул дверь, держа палец на курке, ворвался через обширные сени в комнату, зацепившись рюкзаком за косяк.
Все перевернуто вверх дном. Валяется телевизор, нелепо зияет огромная дыра на месте разбитого кинескопа, стол лежит на боку, скатерть косо сползла с него, комом ссунувшись на ноги лежащего…
Человек лежал вверх лицом.
Переживет, от этого еще никто не умирал… Мазур кинулся в соседнюю комнату. Женщина лежит ничком, ситцевый халатик задран выше пояса, на месте затылка – сплошное месиво багровых сгустков. Еще комната, еще… Все.