– Вы мне лучше объясните, почему убивец Лобанов валит все именно на вас! Его босс мертв, Ярополов мертв – вот вам два прекрасных кандидата, на которых любой мало-мальски смышленый злодей с радостным визгом и повесил бы все, начиная от Адама и кончая вчерашней аварией молоковоза возле зверосовхоза! И попробуйте вы его уличить! Нет, он отчего-то прицепился к вам… Где вы были вечером седьмого?
– На базе.
– На фуязе, – сказал Лаврик. – Капитан, каюсь, у меня в отношении к вам начинает рождаться этакая легонькая брезгливость – то ли вы меня упорно считаете дураком, то ли сами не продумали все, как следует… Мы же не в расположении зачуханного стройбата, в конце-то концов! Перемещения машин вашей группы в журнале, как и надлежало, не регистрировались, но часовые проинструктированы… Ваша «Волга», где, кроме вас, находился еще один орелик, предположительно – старший лейтенант Бирюков, покинула базу чуть позже одиннадцати вечера и вернулась около часа ночи.
– Бог ты мой, – сказал Мазур.
"Голема пришлось сдать – все равно его вычислят максимум через полчаса. Ничего страшного, впрочем: он о таком раскладе заранее предупрежден и будет с железным упорством держаться легенды, благо «Абсолют» они покупали именно там, и с юной ларечницей Сашка заигрывал достаточно долго, чтобы запомнила как следует… Как они брали комбинезоны со склада, как клали назад, не видела ни одна собака, оружие и гильзы покоятся на дне Шантарского водохранилища в километре от берега – тут все чисто, комар носу не подточит.
– Значит, за рулем был все-таки Бирюков?
– Да, – сказал Мазур.
– Вот смотрю я на вас, капитан, и, честное слово, сожалею о позабытых временах «активного следствия»… – признался Лаврик. – Впрочем, нельзя сказать, что они канули в забытье во всей полноте…
– Валяйте, – сказал Мазур. – Раз пошла такая пьянка… Вы уже наверняка пролистали мое досье, прекрасно знаете, что не противопоказан мне ни пантопон, ни прочие «микстурки правды».