– Почему? – с любопытством спросил я.
– Южный язык – это язык людей Лагарона, – напомнил магистр. – Некромаги живут очень долго, и многие из них до сих пор помнят времена, когда Великих гор еще не было и Вергилия была единой. Но за свое долгожительство они расплачиваются тем, что у них редко рождаются дети.
– Понятно, – вздохнул я.
– В природе все устроено сообразно, мой мальчик, и глобальный закон равновесия нарушить практически невозможно, он лежит в самой основе нашего мира. А если это все-таки происходит, значит, что миру приходит конец…
– А что же компенсирует чудовищную мощь некромагов? – не выдержав, перебил старого мага я.
– Должна была бы совесть, но на деле выходит, что Барьер Всемогущего и Великие горы, – вынужден был признать Петавиус.
– Ясно, только нам от этого не легче, мы-то по эту сторону Великих гор, а не по ту…
– Это да, – со вздохом согласился магистр и перевернулся на другой бок.
Воцарилось молчание. Спустя несколько оборотов меня сменил на дежурстве Далар, и я отправился спать.
Кан отдал Вананду душу, а я пообещал Тиштару свою жизнь. И Хикс… храбрый орк пожертвовал своим бессмертным существованием ради того, чтобы мы смогли пройти дальше. Почему он так поступил?.. Сопровождать меня ему поручил Орикс. Но вряд ли Хикс был настолько предан своему главарю, чтобы пожертвовать ради него собой. Но все-таки он так поступил. Возможно, из-за долгих лун, что мы сражались бок о бок, а может быть, потому, что орк понимал – лишь гибель Черепа может остановить Третью Великую войну… А значит, я должен сделать все, чтобы не дать Кану заключить союз с господарем Балтикуса.
Осознав это, я наконец крепко уснул.
Глава 15
Ньяходский лес
Паразитизм – это не форма существования, а образ жизни.
На следующее утро мы продолжили путь. Когда мы преодолели половину гигантской лестницы, в небе справа от нас появилось множество черных точек.
– Что это? – приложив ладонь козырьком ко лбу и щурясь от яркого солнца, настороженно спросил Хаташ.
– Птицы? – неуверенно предположил Эль.
– Вниз! – приказал я и спешно продолжил спускаться.
Сердце кольнуло дурное предчувствие, а своим инстинктам я привык доверять.