Но случился казус — приводнившись в лодке, я одной ногой пробил днище, а сама лодка едва не опрокинулась. Один из преследователей вылетел в воду, не удержав равновесия. Последний, издав дикий рев, рванулся ко мне — швырнул ему навстречу топор и прыгнул за борт, не отпуская ножа. Вынырнув, увидел, что лодка Ады ниже по течению в пяти метрах, а сама девушка неумело пытается грести.
Вложив все силы в короткий рывок, догнал лодку и вцепился в борт обессиленный. Залезть просто не мог, но, плача и смеясь одновременно, моя полуголая напарница смогла втащить меня до пояса.
— Ты идиот, Арт, но люблю тебя такого — ненормального, — Ада осыпала меня поцелуями, пока я старался отдышаться.
— Костер, это наши! — радостно закричала девушка, снова мучая меня поцелуями. Общими усилиями, мы догребли до берега, пристав к земле метров на сто ниже сигнального маяка Андрия. От усталости ломило все тело, во рту пересохло, словно неделю бродил по пустыне.
— Ада, — позвал девушку. — Ты уже не перед дикарями, может, хватит светить сиськами?
— Ой, — спохватившись, девушка присела, прикрываясь руками.
— Отвернитесь, — потребовала она, почти вырывая одежду из рук Саленко.
Мне бы чашечку кофе или чая на худой конец, но эти напитки остались в прошлой жизни.
— Нам удалось получить лодку, надо отдохнуть, мы с Адой валимся с ног. Андрий, организуй дозор, убедись, что нашу добычу не унесет в море. С первыми лучами солнца спустимся по течению как можно ниже, чтобы не нарваться на рыбаков деревни, и пересечем пролив.
Никакого укрытия на этом месте не было, и я просто обнял Аду, греясь и согревая ее теплом своего тела. Словно сквозь туман доносились голоса Андрия и Саленко: рассказы Ады вознесли меня на пьедестал.
Проснулся засветло — только краешек неба на востоке отсвечивал лучами восходящего солнца. Ару, несший предрассветную вахту, поздоровался с улыбкой:
— Ривет, Арт! — умудряясь сочетать буквы «гкх» или похожие сочетания, абориген никак не мог выговорить слово «привет», постоянно проглатывая первую букву.