За поясом торчал бронзовый кинжал с богато разрисованной рукоятью. Сопровождали его двое воинов без кинжалов, но с копьями в руках. На воинах даже было подобие кольчуги — бронзовый диск диаметром сантиметров в тридцать был закреплен на груди системой кожаных ремней.
Военачальник, не торгуясь, выложил ит сикль за шкуру медведя, небрежно кивнув охранникам. Так и не уделив лишнего внимания, покупатель удалился, сопровождаемый воинами со шкурой в руках.
К обеду все было распродано — у меня осталась непроданной одна соболья шкурка, самая некрасивая из трех.
— Надо искать кузнеца и гончаров, — Саленко напомнил о главной цели нашего приезда.
Совместными усилиями ему и Ару удалось выяснить у прохожих, что ремесленники располагаются в другой части Кулиша. Тард вызвался нас сопровождать, он бывал в городе еще простым парсом в роли охраны и грузчика.
Ремесленную часть города можно было узнать даже по запахам — самым стойким и отвратительным был запах мочи в районе кожевенников. Как ни странно, гончаров здесь не нашлось, может, поэтому кособокие кувшины и плошки Хала раскупались так быстро.
Моей целью было заполучить кузнеца, перевезти его со своей кузней в Хал, где планировалось наладить железное, точнее, стальное производство. Первые трое кузнецов, заслышав наше предложение, только усмехались. Ару старался максимально точно перевести мои слова, но мы потерпели неудачу. Четвертая кузница была совсем маленькой, рядом не было толпы заказчиков.
Кузнец оказался совсем молодым — здоровенный детина под два метра ростом бил по наковальне, высекая сноп искр. Еще на подходе Саленко разволновался, опередив нас, ворвался под навес и едва не угодил под удар молота. Взбешенный незваным гостем, что так бесцеремонно ворвался на его рабочее пространство, кузнец сгреб археолога, отрывая от земли.
— Поставь его на место, он не хотел проявить неуважения, — слова Ару подействовали, освобожденный Саленко юркнул за мою спину.
— Это крица, железная крица.
— Стой, — прервал болтуна, — Что ты хочешь сказать?
— Он работает не с медью, его заготовка из железа, я это понял по цвету искр, — осмелев, Саленко вышел из-за моей спины, показывая на мерцающий красным кусок породы на наковальне.
— Ару, спроси его, что у него на наковальне?
Кузнец уже терял терпение, но вопрос Ару заставил выражение лица измениться.
— Эшк, — слово мне было незнакомо, но я знал, как будет «медь» на хеттском.