Обычный типовой двор казенных учреждений времен Союза — будка часового, антитаран, серое штукатуренное трехэтажное здание.
Предъявив удостоверение, мои сопровождающие провели меня по лестнице на второй этаж и остановились перед табличкой: Служба безпеки України, слідчий Штик М. Г.
— Увійти, — прозвучало на осторожный стук. Внутри кабинет не соответствовал аскетичному виду самого здания. Хорошая мебель, кулер в углу, шкаф, заполненный бумажными папками и парой книг, угловой диван с журнальным столиком. Качественный ковролин на полу, заглушавший шум шагов.
— Проходите, садитесь — палец с перстнем указал на подобие кресла, и в сравнении с креслом хозяина это была просто табуретка, такие были в ходу еще в начале нулевых. Табуретка, или пародия на кресло, должна была подчеркивать никчемность сидящего на ней, где надо было сохранять равновесие, не расслабляясь ни на секунду.
— Свободны, — обратился хозяин кабинета на русском к моим провожатым. Когда за ними закрылась дверь, он сцепил руки перед собой. Пристально рассматривая меня, как восьмое чудо света. Пауза затянулась, прежде чем хозяин кабинета прервал молчание:
— Штик Микола Геннадьевич, оперативный отдел контрразведки, — украинец сделал паузу, давая мне ответить.
— Ткачук Эдуард Сергеевич, бизнесмен.
— А может, Найденов Артур Владимирович, офицер ГРУ с отличием закончивший военную академию? — Штик усмехнулся при виде моего лица — при всем моем самообладании меня поразила его информированность.
— Да-да, молодой человек, у нас очень хорошие осведомители, и мы работаем не хуже вас, — откинувшись на спинку кресла, украинец наслаждался произведенным эффектом. Пока Штик выдерживал театральную паузу, мой мозг лихорадочно работал: сомнений не было, в нашем ведомстве работал крот.
— Вы правы, я Найденов, — меня всегда раздражала моя фамилия, но мне ее дали в детском доме, потому что корзинку со мной, двух месяцев от роду, обнаружили перед самой дверью. В корзинке лежала солидная пачка денег и клочок бумаги, где было написано Артур Владимирович.