— Чё, сам?
— Нет, блин, ксерокопия!
— Тады хреново…
— А то…
— И чё, может, сами тут его и того?
— Чего того?! Да он самой Хозяйки полюбовник!
— Да ну?!
— Вот те и ну…
— Тады я ещё жить хочу…
— Стопорись, братва, решаем, кто сёдня мазохистит. Может, хоть остальных не тронет?
— Определились уже? А то у меня время. — Я выразительно похлопал по рукояти шашки отца Григория.
Троица мигом выдвинула вперёд самого здорового. Похоже, несмотря на внешнюю уверенность и понт, парни на самом деле не очень-то представляли себе, что такое «мазохизм».
— Так нам, стало быть, меж собой подраться?
— Не обязательно.
— Дык традиция же? Говорят, от дурного сглазу помогает.
— Ну, если только сами настаиваете, — великодушно разрешил я, влезая на плечи рослого людоеда. Вот вроде и не радость на вонючей да немытой шее ездить, а всё-таки быстрее и безопасней. С последним, впрочем, всё оказалось не так просто. Ибо нет мерила хмелю человеческому, а уж нечеловеческому…
Ей-богу, я и проехать-то успел не больше квартала, как из-за угла высыпала тёплая компания пьяных студентов.
— Гля, унтера, это что за гангрена в лампасах по нашей улице на честном купечестве разъезжает?
Вопрос был настолько риторический, что с правильным ответом не ошибся никто:
— Иловай-ски-ий!!!
Если бы здесь водились голуби, то они бы вспорхнули с крыш.
— Уря-а-а! — Разношёрстная волна ярких морских, пехотных, кавалерийских и артиллерийских мундирчиков кинулась на нас в единодушном порыве.
"Рубить я никого не хотел, они ж безоружные, да и дурные, жалко… Так, дал на скаку по мордам двум-трём самым активным, а потом они завалили моего потного «скакуна». Мелкие, шустрые, храбрые до дури — чего им терять, верно? Я-то ещё вовремя спрыгнул с шеи рыбопромышленника и под шумок двинул себе за угол, пока выпускники строевых училищ старательно выбивали пыль из вурдалака.