Так что давай советуй: чего с этой харей бесовской делать будем?
— Допрашивать.
— А как? Ты на злобность-то его посмотри, глазами так и зыркает, волчара…
— Ничего я вам не скажу-у-у!!!
— А мы ему клизму со святой водой! — не думая, предложил я. — Благо и поза подходящая.
— Я вам всё скажу-у-у!!! — С таким же пылом бес мгновенно поменял точку зрения, едва ли не виляя задом в знак полной готовности к сотрудничеству.
Чем мы и воспользовались, хотя знал он немного. Военная косточка, работал с напарником по приказу.
— И чего нам оно прояснило?
— Ну-у… — крепко задумался я, связывая бесу руки за спиной. — Лишнее подтверждение уже известных нам фактов.
— Каких это? — Дядя одним рывком поднял стонущего ординарца и усадил его на скамью, поближе к окошку. — Нехай ветерком ночным обдует, и полегчает хлопцу. Так ты не ответил, умник…"
"— Да, голова у него крепкая, сотрясать нечего, а от шишки разве что папаха пару дней криво сидеть будет, — вежливо поддакнул я, потому что ответить по существу было нечего.
— Не знаешь, стало быть… Эх ты, а ещё характерник!
— Вот-вот… — пьяно донеслось из-под стола. — Именно это нам… и… ин-тересно… Характерник! Это надо как следует… надо…
Жандарм попытался встать на колени, стукнулся лбом о ножку стола и вновь захрапел.
Мы с дядюшкой тревожно переглянулись. Неужели весь сыр-бор из-за таинственных возможностей характерника? Не меня лично, а характерничества вообще как непонятного и неизученного научного явления.
И не успела одна и та же нехорошая мысль забрести к нам в головы, как из открытого окна показалась чья-то рука, сжимающая длинноствольный пистолет. Я грудью закрыл дядю, но выстрел предназначался не нам.