И никто не хотел драться с ним, потому что в любой драке Казика охватывала холодная ярость. Он не умел играть.
Сначала Луиза боялась, что Казик — отсталый ребенок. Но в школу он ходил послушно, и, хотя никогда в классе не вызывался отвечать и не задавал вопросов, предпочитая молчать, когда другие шумно обсуждали что-нибудь, он все запоминал. Старый утверждал, что у Казика отличная фотографическая память. «На Земле, — говорил он, — из него бы вырос выдающийся человек. Здесь же не хватает интеллектуальной пищи. Это талантливейший, но вечно голодный мозг».
"Идолом, покровителем и верным другом Казика был Дик. И потому, что Дик был человеком леса, и потому, что оба они были сиротами. Дик вообще едва помнил своих родителей. Казик потерял их в эпидемию, когда был маленьким. Он никогда не называл Луизу матерью. Фумико, второй приемыш Луизы, звала ее матерью. Казик — только Луизой.
Осенью, после возвращения с гор, где лежал разбитый «Полюс», Казик с Диком были в лесу.
Охотники вышли на рассвете. Ничего интересного в лесу они не встретили. В те дни все еще жили памятью об удивительном походе к перевалу, и потому немногословный Казик был на себя не похож — он замучил Дика вопросами. Он бесшумно и легко шагал рядом, глядя под ноги, чтобы накрыть жесткой ладошкой сладкий грибок и кинуть, не останавливаясь, в рот, иногда стрелой кидался в сторону, чтобы принюхаться к следу, но тут же возвращался с очередным вопросом:
— Он весь из железа?
— Из сплава.
— И больше нашего поселка?
— Как наша изгородь. Нет, больше.
— И круглый?
— Маугли, ты это уже спрашивал.
Дик не любил говорить в лесу. В лесу далеко слышно. В лесу надо самому слушать. Казика эти соображения не смущали. Он все равно слышал лучше любого зверя.