Изогнувшись, Казик вытащил нож и хотел было метнуть его в гада, но понял, что важнее сейчас освободить ногу — неизвестно еще, поможет ли нож против этого существа.
Казик быстрым движением попытался срезать слой клея, но нож только скользил по стеклянной поверхности. И тогда, чувствуя, как тянется к нему хобот гада, Казик полоснул себя по ступне, промахнулся и поднял нож, чтобы ударить в хобот, который уже дотянулся до него, обдав холодным кислым запахом.
И в этот момент Дик выстрелил в гада из бластера.
"Дик не слышал свиста, но услышал крик о помощи и, когда прибежал, испугался за Казика. Он стрелял, пока рыхлое тело не превратилось в черный дымящийся клубок и ноги не рассыпались, как сучья, обломанные с дерева. Пахло озоном.
Казик с удивлением поглядел на кучу золы, окруженную сухими сучьями, и сказал:
— Зачем же так? Пистолет жалко.
Он никогда еще не видел действия бластера, но знал, что заряд надо беречь.
— Дурак, — бросил Дик. — Он бы тебя высосал. Кто по лесу ходит, задрав нос? В Индию собрался?
Казик промолчал.
— Сапоги жалко.
Ногу смазали и перевязали, и Казик доехал до поселка на плечах Дика. Дику было тяжело. Он тащил еще и мешок с пузырями мустангов, но Дик был сильным, и все знали об этом. Поэтому он терпел. Казик тоже молчал, хотя ступня болела, и потом, в поселке, он две недели прыгал на одной ноге.
Приключение с Казиком явилось причиной важных событий.
Работа эта была первобытная, хотя Марьяна и принесла с «Полюса» настоящие иголки. Ниток она там не нашла, и потому в поселке, как и прежде, использовали нитяные стебли водорослей, а они были довольно толстыми, и их все время приходилось связывать — уж очень коротки.
— Как выздоровлю, пойду в лес и притащу этого гада.
— Какого гада? Зачем? — не поняла Луиза.
— Чтобы шить.
— Почему твой гад должен шить?
— Ты не понимаешь, — ответил Казик. — Он не будет шить, он будет клеить.
Луиза пропустила слова Казика мимо ушей, но тот был человеком настойчивым.