— Сынок, ты цел? Олежка!
Олег услышал этот крик, и ему стало стыдно, что мать зовет его, как маленького, но потом мелькнула мысль, что и у Наполеона, наверное, была мама, и он, высунувшись из корзины и крепко цепляясь за веревки, заорал вниз:
— Все в порядке!
Совсем маленький темный силуэт Олега — голова и плечи — был виден всем на земле, и все стали кричать, дети запрыгали, а Ирина зарыдала во весь голос.
Шар медленно двигался над головами — это был самый настоящий воздушный корабль, который может полететь в небо.
Старый помог Вайткусу, который так и просидел ту минуту на земле, подняться и сказал ему:
— А потом они изобрели воздухоплавание.
Вайткус улыбнулся.
— Уменьши пламя в горелке! — выкрикнул Сергеев. — Уменьши подъемную силу! Ты меня слышишь?
— Отлично слышу! — откликнулся Олег, и его голова пропала.
Олег обернулся к горелке, осторожно уменьшил пламя, но не сильно. Теперь, когда все обошлось, ему совсем не хотелось спускаться.
Он еще раз поглядел вниз и помахал рукой:
— Все в порядке!
И увидел поселок сверху.
Олег увидел, что на пороге своей хижины сидит Кристина. Может, не захотела прийти к шару, а может, о ней забыли в суматохе.
А вон там задрала зеленую морду коза.
Взгляд Олега скользил дальше, за ограду — неширокая полоса луга, а потом начинался лес. Никогда он еще не видел его сверху. Сплетение белесых голых ветвей, кое-где бурые и зеленые пятна лишайников и лиан, и это месиво тянется до болота. Сверху болото, такое обширное, кажется совсем небольшим, и за ним начинается кустарник, дальше снова лес, без перерыва и просвета, скрывающийся в туманной дымке.
Олег осторожно перешел на другую сторону корзины.
Еще два шага вправо. Тоже лес. Только он прерывается — там участки степи, куда они ходят охотиться на оленей, и темная стена большого дальнего леса, куда редко добираются охотники и собиратели. Там нет дичи и во влажной полутьме таятся хищные цветы и лианы.
Подул ветер, стараясь унести шар. Корзина задрожала.