— Почему? — Марьяна повернулась к нему и посмотрела на него внимательно, будто увидела в первый раз. — Почему спасибо?
Олег протянул руку и дотронулся до ее пальцев, лежавших на краю корзины. Корзина чуть качнулась, но Марьяна не испугалась.
— Ты все понимаешь, — ответил Олег.
Марьяна оторвала руку от края корзины и вложила пальцы в руку Олега.
Это было так естественно, и его ладонь уже ждала этого прикосновения. Корзина снова качнулась, и Марьяна сделала шаг вперед, чтобы не потерять равновесия. Они оказались совсем рядом, и Олег поцеловал ее в щеку.
— Эй! — закричал снизу Казик. — Вы куда пропали?
Марьяна подняла голову — она была на голову ниже Олега — и улыбнулась.
— Что? — не понял Олег.
— Давай подниматься сюда каждый день. — И засмеялась.
— Давай. — Олег тоже засмеялся. — Утром будем подниматься, а вечером спускаться.
— Только Казика жалко. Может, будем его брать с собой?
— Нет, — ответил Олег тихо, он вдруг испугался, что на земле их могут услышать. — Мы никого не будем брать с собой.
— Эй! — кричал Казик. — Спускайтесь! Гроза идет.
У Казика было удивительное чутье на погоду — как у зверя. Он никогда не ошибался. Если он чувствовал, что идет гроза, значит, пора прятаться.
Олег не спеша прикрыл горелку.
И пока шар охлаждался и опускался вниз, он все не отпускал руки Марьяны.
Они успели спуститься в самый последний момент — сильный порыв ветра дергал шар так, что канат трещал. Внизу, кроме Казика, никого не было: после третьего полета решили, что тащить шар за канат не нужно — никуда он не денется. Но в тот раз задержка чуть не кончилась плохо, потому что влекомый порывами ветра шар опустился не на место старта, а на всю длину каната в сторону, у крайнего дома, чуть не задев его. И уже под дождем, борясь с бурей, они прыгали по оболочке, чтобы скорее вышел воздух и можно было бы оттащить шар под навес.
— Я же тебе кричал! — повторял Казик. — Ты что, оглох?
Олег не отвечал. Ему хотелось — ну разве в этом признаешься? — снова подняться в воздух, высоко, в грозу, чтобы бешеный ветер нес его — и ничего не страшно, а только весело.
Он ловил взгляд Марьяны. Ему казалось очень важным, чтобы она на него смотрела.